Она поднялась на второй этаж и с чувством, словно исполняет какой-то ритуал, взяла бинокль из верхнего ящика письменного стола. Затем сошла вниз и положила его на край буфета в столовой. Ее внимание привлек воробей, усевшийся на подоконник. Он на какое-то мгновение поглядел ей прямо в глаза и улетел. Миссис Лилибэнкс поднялась снова наверх и прилегла отдохнуть, прежде чем начать готовить ужин. В 7.35 в дверь постучали.
— Здравствуйте, миссис Лилибэнкс, — сказал Сидней с порога. — Это вам. Лучшее из всего, что я нашел в Ипсвиче.
Он протянул букет красных гладиолусов с длинными стеблями, завернутый в тонкую бумагу.
— О, благодарю вас, Сидней. Как это мило с вашей стороны!
— И еще вот это.
Это была бутылка красного вина в сиреневой бумаге.
— Но что мы будем праздновать, скажите? Вы…
Она не решилась спросить, не получил ли он известий от Алисии.
— Мистер Пламмер с телевидения проявил сегодня большую благосклонность к мистеру Лэшу. Он еще не решил, покупать ли сценарий, но сказал, что первые три истории ему понравились… и… у меня, и у Алекса появились определенные надежды на этот счет. Миссис Лилибэнкс, вам необходимо приобрести телевизор, чтобы увидеть мои шедевры. Я куплю вам его, — и Сидней развязно махнул рукой.
— Ни в коем случае. Я уже решила купить телевизор до наступления зимы. Это прекрасная новость. Сидней. Надеюсь, у вас все получится. Я знаю, чего это вам стоило.
Сидней встал на цыпочки и принюхался. На нем были лучшие его ботинки, которые он только что начистил.
— Что за божественный аромат доносится из вашей скромной деревенской кухни?
— Это утка. Надеюсь, она придется вам по вкусу. Подождите, я поставлю ваши цветы в воду и приготовлю что-нибудь выпить. Или лучше пойдите и налейте себе сами.
— С удовольствием.
Вслед за хозяйкой Сидней прошел через столовую на кухню.
Там они пробыли минут пять, пока миссис Лилибэнкс ставила гладиолусы в воду, а Сидней наливал виски со льдом для себя и безо льда для хозяйки. Они немного поболтали, но миссис Лилибэнкс чувствовала себя несколько напряженно, потому что не могла и не хотела сказать что-нибудь вроде: «Какая жалость, что вы не можете позвонить Алисии и сообщить ей новость о Лэше!»
Со стаканами в руках они прошли через столовую в гостиную. В дверях миссис Лилибэнкс обернулась: то, что она увидела, заставило задрожать ее правую руку со стаканом. Сидней остановился посередине комнаты и смотрел на бинокль, приоткрыв рот. Выражение его лица было точно таким, как тогда, когда он говорил о ковре.
Он заметил, что она на него смотрит.
— А… этот бинокль… — Кончиками пальцев он потер лоб.
— Да?
— Вы купили его в Ипсвиче, не так ли? — он наконец двинулся дальше и вслед за миссис Лилибэнкс вошел в гостиную. — У антиквара?
— Да, — ответила миссис Лилибэнкс. — Я купила его, чтобы наблюдать за птицами.
— Дело в том, что я сам чуть не купил этот бинокль. Вот почему я так на него смотрел… В тот день, когда я отправился за ним в магазин, где видел его раньше, его там уже не оказалось. Я помню, что очень расстроился. Потому и был поражен, увидев его здесь. Так, как если бы увидел в чужом доме какую-то вещь, которая на самом деле принадлежит мне.
Миссис Лилибэнкс села на диван. Сидней казался не слишком возбужденным, и поэтому она решила, что не стоит предлагать ему сесть.
— Иногда ранним утром я встаю, чтобы понаблюдать птиц. На восходе солнца.
Он посмотрел на нее, ожидая продолжения.
Сидней разыгрывает комедию, вдруг подумала миссис Лилибэнкс. Вероятно, он вставит все это в одну из своих историй.
Но все-таки, что было тогда в ковре, отчего он казался таким тяжелым? И почему Сидней выносил его из дома в такую рань? Ни один из обоих Бартлеби не был любителем рано вставать. Алисия сама однажды сказала ей об этом. Почему же Сидней проснулся в такой час и к тому же на следующее утро после отъезда Алисии?
— Вы читали в газетах историю о том французе, который отправился из Марселя в Танжер на лодке длиной три с половиной метра? — спросил Сидней.
И за ужином они больше не возвращались к опасной теме.
Несмотря на то, что миссис Лилибэнкс очень тщательно готовилась к этому разговору и точно продумала все вопросы, которые будет задавать Сиднею, задать их ей пока не хватало смелости. А что если Сиднея приведет в ярость ее любопытство и он, чего доброго, убьет ее? С другой стороны, она ведь может умереть со дня на день от сердечного приступа, и если Сидней причинит ей зло, то это, по крайней мере, поможет доказать его виновность. А если он действительно убил Алисию?! Нет, это ужасно! Нужно как можно скорее раскрыть тайну. И, окончательно покорившись своей судьбе, и со странной грустью, с которой она шестью месяцами раньше смирилась с вероятностью собственной скорой смерти, миссис Лилибэнкс приступила к делу.
— Я видела вас в бинокль как-то рано утром, — начала она доброжелательным тоном, когда они пили кофе. — Кажется, это было в то утро, когда вы выносили свой старый ковер. Во всяком случае, у вас на плече было что-то очень тяжелое.
