— Конечно, покажу, но только не сейчас, Сидней зашел к нам ненадолго, а он почти все их уже видел.
— Кстати, мне уже пора идти, — сказал Сидней, поднимаясь. — Вы не знакомы со Снизамами, миссис Лилибэнкс?
— Нет, но я бы хотела с ними познакомиться. Может, вы передадите им мое приглашение зайти на чашечку чая?
— Спасибо, но я собирался предложить им чай у себя. Я позвоню вам позднее и расскажу, как идут дела, — он посмотрел на миссис Лилибэнкс открыто и приветливо. — Большое спасибо за клубнику. Рад был с вами познакомиться, мисс Холлоуэй, — и вышел.
Снизамы приехали на десять минут раньше обещанного. Глядя, как они выходят из своего серого «мерседеса», Сидней подумал, что они постарели и тревога наложила отпечаток на их лица. Мистер Снизам был довольно маленького роста, с бледным лицом и редкими рыжими волосами. Жена его казалась даже выше своего мужа, она была блондинкой, а нос и глаза ее свидетельствовали о весьма решительном характере. Алисия удачно сочетала в себе качества обоих родителей.
— Здравствуйте, Сидней, — сказала миссис Снизам, открывая калитку, но не протягивая руки. — Как ваши дела?
Сидней ждал их, стоя посреди аллеи.
— Неплохо, спасибо. А ваши?
Они вошли в дом. Сидней предложил им выпить по рюмке хереса, но услышал отказ. Тогда он предложил им чаю, но и от чая гости тоже отказались, сославшись на то, что еще рано. Они все внимательно осматривали вокруг, будто искали в доме одну из разгадок таинственного исчезновения Алисии. Попутно миссис Снизам задавала Сиднею те же самые вопросы, на которые он уже не раз по телефону отвечал ей в течение этих недель. Однако на сей раз теще несомненно хотелось посмотреть и на выражение его лица во время ответов. Мистер Снизам хранил молчание, но тоже внимательно следил за Сиднеем. Он напоминал уменьшенное и сморщенное изображение Синклера Льюиса.
— Вы уверенны, Сидней, что она не пересела на другой поезд в Ипсвиче и не поехала, допустим, куда-нибудь на север?
— Я видел, как отходил поезд, — ответил Сидней, — и мы… мы помахали друг другу.
Конечно, они не махали друг другу, но как отходил поезд, Сидней действительно видел.
Миссис Снизам вперила в него свои холодные, проницательные глаза.
— Гм, полиция пыталась найти хотя бы одного служащего железной дороги, который видел бы, как Алисия садилась в поезд или…
— Я думаю, это будет трудно сделать, — с улыбкой прервал ее Сидней.
— Да, никто не помнит ее, — миссис Снизам посмотрела на мужа, который указательным пальцем сосредоточенно и с мрачным видом потирал свой нос. Она слегка выпрямилась на диване и положила ногу на ногу. На ней было платье из темно-синего набивного шелка, а запах ее духов Сидней узнать не смог, видимо, это были дорогие духи, во всяком случае, дороже тех, к которым он привык. — Я хочу вас спросить, Сидней, может быть, вы серьезно поссорились перед отъездом Алисии?
— Нет-нет, поверьте, миссис Снизам, — он нервно облизнул губы и помахал руками в знак несогласия. — Она хотела некоторое время побыть одна и позаниматься живописью. Сказала, что, когда у нее появится желание увидеть меня, она сама даст о себе знать… или вернется домой. Вот почему я сижу здесь и никуда не уезжаю, хотя тоже мог бы отправиться куда-нибудь.
Сидней отметил про себя, что опять становится слишком многословным и это обстоятельство порождает в его слушателях недоверие. Они, наверное, думают: «Сидней никуда не уезжает по одной весьма простой причине: он еще не до конца скрыл улики».
Подумав об этом, он непроизвольно пожал плечами и увидел что миссис Снизам заметила его жест.
— Писатели и художники. Они думают, что им все известно этом мире! — сделав такое заявление, миссис Снизам посмотрела на мужа, ища у него поддержки.
— О, молодежь, она вся такая, — произнес тот хмуро.
— Они не хотят жить, как все остальные, прилично и спокойно, следуя определенным правилам. В результате же оказываются в полной растерянности, столкнувшись с трудностями, которые сами же и породили своим странным образом жизни. Ты знаешь, что я имею в виду, Хартли, — она снова повернулась к мужу.
Но на сей раз Хартли ничего не ответил, лишь значительно покачал головой, уставившись в ковер глазами.
— По-моему, в нормальном обществе нет места богеме и тому образу жизни, который она исповедует. И люди эти прекрасно сознают, что ведут себя вопреки тому, чего хочет от них общество и неизменно оказываются жертвами своей собственной философии… потому что философия эта ложная и далекая от реальности.
Ложный бог, подумал Сидней, который слушал внимательно и с самым торжественным видом, словно сидел на церковной проповеди. Миссис Снизам считает, что общество — это что-то вроде бога, могущественного и непознаваемого, которому следует поклоняться слепо.
— И Алисия сейчас платит за это, — с глубоким вздохом заключила миссис Снизам.
Она сидела все так же прямо и пристально смотрела в глаза Сиднею.
— Да, — машинально ответил Сидней, — … очевидно, вы правы.
