На вокзале в Брайтоне он полистал телефонный справочник, Лондона и нашел некоего Эдварда С. Тилбери. Имя это показалось ему более обещающим, чем остальные. Кроме того, там было четверо Эдвардов Тилбери с разными буквами посередине. Сидней разменял монету и попытался позвонить одному из них, тому, что жил на Слоан-стрит. Номер не ответил.
Конечно, он мог и подежурить перед домом на Слоан-стрит в воскресенье вечером, чтобы увидеть, как Одетый с Иголочки Человек возвращается домой, но на такое явное шпионство Сидней пойти не мог. Зато он мог унизиться до того, чтобы попросить Инес и Карпи найти адрес их Эдварда Тилбери. Какая ужасная необходимость! Думать, что Алисия связана со всем этим!
До поезда оставалось еще двадцать минут, и он позвонил Алексу, надеясь, что ему повезет и Алекс еще не уехал в Клэктон, а окажется дома.
— В пять часов я буду в Лондоне. Могу я с тобой встретиться? — спросил Сидней.
— Дело в том… я собираюсь уезжать шестичасовым поездом, старик.
— А ты можешь поехать позже?
— Что-нибудь узнал об Алисии?
— Увы, ничего. Я постараюсь приехать как можно быстрей… Мы продали «Лэша» и потом… — Сидней заметил, что говорит просящим тоном. — А где контракты?
— Они у меня.
Сидней повторил, что скоро приедет, и положил трубку, прежде чем Алекс успел возразить.
Всю дорогу до Лондона он проспал, хотя ему казалось, что на это он способен в последнюю очередь. Проснувшись уже перед самым прибытием на вокзал Виктория, побрызгал себе на лицо водой и причесался. Потом поймал такси до Ноттинг Хилла где жили Полк-Фарадейсы. Их квартира была на первом этаже высокого белого дома. Звоня в дверь, Сидней был уже почти уверен, что ему не откроют, но Алекс спустился к входной двери и отворил ее.
— Привет, — сказал он.
— Добрый день. Я не задержу тебя надолго. Сейчас только двадцать минут шестого, и ты даже сможешь успеть на свой поезд.
Однако по виду Алекса можно было заключить, что ему все равно, сколько сейчас времени, и Сидней понял, что его приятель просто-напросто наврал.
Они поднялись по лестнице.
— Они что, хотят внести какие-то изменения в первый сценарий?
— Так, по мелочи. Я все сделаю.
— Это касается сюжета?
— Нет.
Алекс открыл дверь своей квартиры и они вошли в гостиную, где царил полнейший беспорядок.
На диване стоял открытый, наполовину собранный чемодан. В одном из углов гостиной находился большой стенной шкаф, выкрашенный в белый цвет, он тоже был открыт, и из него торчали какие-то вещи. Рядом на полу валялись деревянная лошадь и грязно-желтый плюшевый жираф.
— Давай посмотрим контракт, — сказал Сидней. Из кармана чемодана Алекс достал документ.
— Я еще не подписал его.
Сидней прочитал, что каждому из них полагалось по пятьдесят процентов. Сериал должен был продолжаться не менее шести недель, за каждую дополнительную серию полагалась дополнительная плата.
— По-моему неплохо, а? — сказал Сидней. — Не бог весь что, но, в конце концов, они нас не грабят.
— Да, — ответил, несколько замявшись, Алекс.
— Алекс, в чем дело? Тебя что-то не устраивает?
— Что меня не устраивает…
Алекс, он укладывал чемодан, выпрямился:
— Что меня не устраивает, Сид, так это положение, в котором ты оказался.
— Да брось ты думать об этом. Алисия жива и здорова. Судя по всему, у нее появился любовник… Меня смех берет от всей этой истории.
Алекс испытующе смотрел ему в глаза, сам же отступал немного назад, к дивану.
Сидней заметил, что сам только что непроизвольно сделал шаг в его сторону, и вдруг подумал: неужели Алекс его боится?
— Что тебя беспокоит, Алекс?
— Меня беспокоит… меня беспокоит, что сериал может быть приостановлен, если твое положение усугубится.
Сидней почувствовал, как в нем растет раздражение. Его разозлило то, что Алекс, кажется, вздумал разыгрывать перед ним какую-то нелепую комедию.
— Возможно, в душе ты мечтал бы, чтобы сериал принадлежал только тебе. Тем более, что первые шесть серий уже придуманы и написаны. Начиная с водопроводчика и кончая «паддингтонской бандой».
— Не будь идиотом! Надо же! Я хочу присвоить себе весь сериал! — Алекс рассмеялся. — Но ведь проблема остается, Сид, и ты это знаешь. Где Алисия? Конечно, легко сказать, что она жива, что у нее есть любовник, но где она? Где? Ты что, воображаешь, что публика будет каждую неделю видеть на экране твое имя рядом с моим и молчать?
— А что она будет делать?
— Бойкотировать нас. Писать жалобы и прочее.
Сидней улыбнулся.
— Передача мне очень понравилась, но совсем не нравится ее автор. Ах!
— Ты даже не хочешь подумать о том, что они просто-напросто могут остановить все на середине.
— Алекс, не будь дураком.
— Именно им я и не хочу быть. Ради чего я, по-твоему, должен рисковать? Только ради тебя?
Сидней нахмурился.
— Тогда что ты предлагаешь?
— Я думаю, что должен получать шестьдесят процентов, а ты — сорок. Мне кажется, это справедливо, если принять во внимание ту работу, которую я уже сделал и которую мне еще предстоит сделать. А равно и возможность того, что в любой день все может быть остановлено.
