– Я в них все равно не разбираюсь, – перебил Саймон, вертя в руках пачку сигарет, так же, как и свой потерянный нож. – Важно, что тебе нравиться рисковать, что тебе это ощущение знакомо. Вот и сейчас, Майк, представь, что ты сейчас на своем BMW. А теперь сравни риск быть пойманным копами с риском врезаться… ээ… в грузовик с эвкалиптами. Сегодня тебя не поймали. То есть, ты сегодня не столкнулся с эвкалиптами. А теперь вспомни, сколько раз ты мог врезаться в эвкалипт, катаясь на мотоцикле?
– Ни разу, – ответил Майкл. – Здесь не растут эвкалипты.
Клод рассмеялся. Саймон понимающе хмыкнул.
– Да, но представь вместо эвкалиптов… ээ… огромную фуру с…
– Можешь не продолжать, суть мне понятна, – перебил Майкл. – Ты клонишь к тому, что в следующий раз мне будет гораздо проще оглушать Страйкса битой?
– Ты догадался, молодец, – сказал Саймон, радуясь, что Майкл уловил суть его метафоры.
– Но дело вовсе не в Страйксе.
– А в чем тогда?
Майкл пристально смотрел в зеркало заднего вида, надеясь уловить понимающий взгляд Клода. Но тот был слишком сосредоточен на дороге, что-то немелодично напевая в такт радио. При Саймоне Майкл не хотел говорить об этом – хоть Саймон и показался ему симпатичным, он считал, что не стоит ему говорить о своей проблеме – неизвестно, что он за человек, и как он в дальнейшем себя поведет. Предательство Страйкса тому живое подтверждение.
Мысли о Страйксе и копах казались каким-то далекими. Конечно, он изрядно испугался, попав в подобную ситуацию, но все же он сумел выйти сухим из воды. Так что с решением этой проблемы ушли связанные с ней страхи и угрызения совести. И скорее всего, именно в связи с этим страх быть пойманным уступил место другому, более важному страху – страху потерять родного человека…
– Майк?
Майкл ушел в свои мысли и совсем забыл о времени. Словно очнувшись, он взглянул на Саймона, который явно был обеспокоен его состоянием.
– Что?
– Тебе явно не хорошо, – будто бы взволнованно произнес Саймон. – Ты смотрел в одну точку минуты две.
– Да, мне не хорошо, – подтвердил Майкл. Что-то огромное пыталось вырваться у него из груди. – Клод, нам надо поговорить, – выпалил он.
Клод резко сбавил скорость и свернул в узкий переулок. Саймон переводил удивленный взор с Майкла на Клода и обратно. Некоторое время Клод озадаченно смотрел на Майкла, но постепенно его лицо стало озаряться пониманием происходящего.
– Это… из-за матери? – тихо спросил он.
– Да, – выдохнул Майкл.
Клод так резко затормозил, что Майкл и Саймон чуть не уткнулись носами в спинки передних сиденьев.
– Ты для этого звал меня к себе? – полуобернувшись, спросил Клод. – Поговорить о ней?
– Не только о ней, – ответил Майкл.
– Я слушаю.
– Может, лучше поднимемся ко мне, – предложил Майкл. Он не хотел говорить о матери при Саймоне.
– Здесь и сейчас, – настаивал Клод. – Что же тебя гложет, Майк?
– Ну… – Майкл неуверенно посмотрел в сторону Саймона.
– Не волнуйся, – сказал Клод, правильно расценив его взгляд. – Саймон свой, он не трепло, секретов от него у меня нет.
– Не, ребят, если надо, я постою снаружи, – любезно предложил Саймон. – Все равно я хочу курить как сука.
– Нет, дружище, сиди, может, твоя помощь понадобится…
– Не понадобится, – отрезал Майкл.
Клод посмотрел на Майкла с удивлением и негодованием.
– Саймон, – без обиняков начал Майкл, – не обижайся, но это семейный бизнес…
– Да все нормально, – беспечно сказал Саймон. – В семейный бизнес вообще лезть не хочу. Правда, Клод, – добавил он, встретившись глазами с Клодом, – я курить хочу, да и позвонить надо одной сучке.
– Спасибо, – с чувством сказал Майкл. Саймон вышел из машины, отошел от нее на небольшое расстояние и зажег сигарету.
– Я слушаю, Майк, – нетерпеливо произнес Клод.
– Ну… – Майкл не знал с чего начать. Он смотрел на серебряную зажигалку, крутящуюся в руке Саймона, и не мог выразить свои мысли вслух, которые минутой ранее ровным строем проплывали у него в голове.
Выражение лица Клода приобретало все более и более нетерпеливый вид. Майкл, ощущая небольшое раздражение, с трудом произнес:
– Нам нужно устроить семейный ужин.
– Что? – опешил Клод, не поверив своим ушам.
– Да, – сказал Майкл. Ему трудно было говорить эти слова, но он был уверен, что поступает правильно. – Я думаю, что это важно… для мамы.
Клод во все глаза смотрел на Майкла.
– Понимаешь, – продолжал Майкл. – мне приснился сон, связанный с матерью. Он был обрывчатый, я не помню его содержание, помню, что после него мне стало гадко и мерзко. Ты разбудил меня ночным звонком, и из-за этого я не помню его деталей. Тебя я не виню, не переживай, – добавил он, увидев, что Клод раскрыл рот, чтобы оправдаться. – Я сразу же сказал тебе, чтобы ты ко мне приехал. Что-то внутри снедало меня, мне нужно было выговориться. Сегодняшние события выбили все это у меня из головы, но сейчас… это гадкое чувство вернулось ко мне… с новой силой.
– Что за чувство? – спросил Клод. Нетерпение и сожаление смешались на его лице.
