После долгого раздумья «Барнеби» ответил на этот болезненный вопрос так: “Я ощущаю обстановку вокруг так, как будто я вернулся в дом своего детства. Всё трогательно знакомо, вызывает сердечное тепло и пробуждает во мне лучшие чувства. Я бросаю взгляд на стены, двери, мебель, книжные полки, различные предметы и ощущаю их скрытую теплоту, их гостеприимство, слышу их поощряющий шёпот: “Добро пожаловать, заблудшая душа! Наконец-то ты вернулся домой. Чувствуй себя как дома, живи с удовольствием!” И в тоже время я понимаю, что в этом отчем доме снуют посторонние фигуры. Ни одного знакомого лица! Они проходят мимо, не замечая меня, как будто я вообще не существую. Я заговариваю с ними, а они делают круглые глаза, в которых в основном светятся недружелюбные вопросы: “Ты кто? Откуда ты? Какие у тебя намерения? Может быть, ты хочешь, чтобы я уступил тебе своё место, хочешь занять моё жизненное пространство, претендуешь на моё наследство?” Для большинства жителей наше появление было большой неожиданностью, явившейся причиной суматохи и неудобства. Тем не менее, я слышу редкие и едва различимые голоса тех, кто вернулся из изгнания полвека назад. В своё время они тоже должны были решать такие проблемы, что стоят сегодня перед нами. Всё это помогло мне понять, что наши различия невообразимы. Потому что сегодня мы столкнулись с потомками тех, кто полтора века назад дал нам жизнь и выпустил в мир. И, к нашему несчастью, этот факт был забыт. Именно поэтому для многих мы сегодня кажемся совершенно чужими”.
“Но почему они не хотят признать, что мы тоже говорим на немецком языке, что мы тоже немцы? С желающими мы общаемся очень хорошо”, – нетерпеливо возразила «Повесть о двух городах».
“Потому что мы не говорим на их диалекте. Мы говорим на языке наших предков, который у нас практически не изменился, а они развивались и сильно изменились. Это единственная причина, вызывающая языковые трудности. Но такие трудности встречаются также между Саксонцами и Баварцами, Швабами и Мекленбургцами, другими этническими группами”, – объяснил «Барнеби».
“Итак, мы должны адаптироваться к современному языку?” – подытожил «Вильгельм».
“Да, это единственно правильный путь. И не только это, если мы хотим чувствовать себя как дома, мы должны подстроиться под все современные условия жизни, так как мы являемся частью немецкого общества целиком, и кожей, и волосами”.
“Но почему мы так долго оставались за границей, что язык успел измениться за это время? Почему мы не изменили свой язык?” – спросила самая молодая книга.
