«Барнеби» вынужден был обратиться к истории: “Ведомые судьбой, бегущие от бедности, перенаселения, войны и нетерпимости, соблазнённые обещаниями свободы, вдохновлённые ощущением новых возможностей, осуществлением новых предприятий, иногда за приключениями – в XVIII–XIX веках многие немцы из разных родов потянулись навстречу Востоку.
Так и предок нашего спасителя, пильщик досок, пришёл в Польшу пешком. Сапоги у него висели через плечо, в руке он нёс пилу, а в кармане лежала Библия. Он поселился недалеко от Зидлица. Но как только хозяйство стало приносить прибыль, он, как и другие немецкие колонисты, оказался под перекрёстным огнём восставших поляков и подавляющих их русских. Невыносимые постоянные поборы с обеих сторон разрушили их возросшее благосостояние, и они были вынуждены покинуть обжитую область. В 1865 г. они побрели дальше на восток, на Волынь, и там основали сотни новых колоний.
Поддержу духовной жизни осевших там примерно 50 тысяч немцев взял на себя приход в Житомире, основанный в 1801 г. Евангелическо-Лютеранская консистория Санкт-Петербурга заказала в Лейпциге обширную библиотеку для этого большого прихода. Таким образом мы, три немецкие книги, последовали за людьми на восток. Книги живут также, как и люди: они рождаются, существуют, чтобы помочь людям, стареют и, в конце концов, исчезают навсегда, чтобы уступить место другим, новым книгам. Но, созданные людьми, мы можем жить только рядом с ними, сопровождать их, и иногда это продолжается в течение нескольких поколений.
В 1879 г. в лесной колонии Геймталь открыли третью церковь на Волыни. Для удовлетворения духовных потребностей колонистов в 1904 г. в этой верующей деревне была открыта немецкая семинария. Житомирское духовенство передало приходу в Геймтале огромную ценность, состоящую из нескольких тысяч библиотечных книг, которые должны были облегчить обучение семинаристов. Здесь в течение двух лет учился и наш будущий спаситель, имевший возможность читать книги из родного Лейпцига, что было большой удачей.
Вспыхнула Первая Мировая война. Разжигание ненависти русских к немцам привело к тому, что обучение в школах перевели на русский язык, семинария была закрыта, а книги переданы в церковную библиотеку.
