Уже здесь он начал добровольно, по убеждению, распространять свою деятельность далеко за пределы основных обязанностей пастора евангелической общины: дети, школа, преподавание, обучение, воспитание, семья – стали его второй страстью. Он даже “долгое время содержал школу”. Однако позже он сосредоточил свое внимание на учителях. Время от времени он проводил учительские конференции, на которых давал учителям образцы уроков, за что учителя были “невероятно благодарны за те немногие педагогические знания, которыми он делился”. Учителя видели преимущества этих встреч со своим пастором, Лоцкий выразил это следующим образом: “Мы работаем во взаимном доверии и большой радости. Были и случайные разногласия, но в конечном счёте признавался авторитет”. В Крыму он сделал свои первые попытки выступить как писатель…
Когда Лоцкий пришёл к заключению, что он выполнил свою работу в колонии, он доверил большой Цюрихтальский приход выпускнику богословского колледжа в Дерпте (Прибалтика) Бернхарду Грюндстрему.
Лоцкий обратил свой взор обратно к Германии: “Я прожил 16 лет среди колонистов в Южной России. Это были годы не только серьёзной работы, но и глубокого становления”. Он ушёл в отставку из крупнейшей общины и отправился в путешествие со своим “детским роем” (их было шестеро) обратно в Германию. Но совершенно отделить себя от своих дорогих колонистов он уже не мог. Они укоренились в нём, и позже в его книгах снова и снова находили похвальное и достойное место.
Через десять лет он построил для своей семьи (уже было восемь детей) дом на Боденском озере и основал в Людвигсхафене «Издательский дом Лоцкого». Отсюда вышли его книги, нашедшие свой путь во все части Германии и во все диаспоры. В своих книгах и журнале «Жизнь» он обращался к миллионам людей. Количество томов превысило 300 тысяч. Особенно ценились «Душа ребенка», «Из опыта счастья», «Книга о вступлении в брак» и многие другие, и по сей день не потерявшие своей актуальности.
Его отношение к немецким колонистам лучше всего можно понять из «Воспоминаний»: “Мы в Германии не догадываемся, какое ценное звено в немецкой самобытности представляют собой эти швабские поселенцы… Кровь немецкой культуры должна стать удобрением для наших врагов. Почему?.. Это обязательно должно изменить новую Германию. Мы должны знать, что все немцы должны быть вместе во всем мире, и что они принадлежат к нам до тех пор, пока они этого хотят. Этим должны руководствоваться все немецкие учреждения”.
И дальше: “Наши предки были не только мудрыми учителями для своих потомков, они унаследовали силы, которые будут прорываться снова и снова. Они были нашими переселенцами в России по крови. Они тоже проснутся, захотят обратно домой, к своему народу, а затем затравлено бросятся друг на друга, чтобы ещё раз понять и признать себя, как принадлежащих друг другу, поскольку они – немцы, и только от немцев ожидают поддержки и помощи”.
После 1917 г., когда Россия попала в хаос Октябрьской революции, Лоцкий предполагал худшее для немецких колонистов. Его последнее заявление в 1925 г. по этому вопросу: “Конечно, в Германии об этом ничего не знают. Как им живётся сегодня под советским сбродом, если они вообще до сих пор ещё существуют, это неописуемо”.
Его заботы, его боль не были беспочвенными. Перед немцами в Советском Союзе постепенно открылись все врата ужасов: экспроприации, аресты, высылки, расстрелы, массовые переселения, лагеря, трудармия, спецпоселения и многое другое, что было позже описано как истребление народа и обозначено словом “геноцид”.
