Бьёрн стоял рядом с палатой и через стекло наблюдал за происходящим. Он собирался зайти, чтобы забрать кое-что, но не успел. Увидев как плакал Максим у её постели, Бьёрн понял, что София действительно много значит не только для него.
Перед глазами Бьёрна пронеслись воспоминания, когда он ощущал себя, находясь рядом с ней, абсолютно счастливым. Он вспомнил, как София села рядом с ним в аудитории, и он подумал, что она из Голландии… Наверно, только сейчас он осознал, что проиграл эту игру. Её сердце принадлежало другому. Бьёрн думал, что не может больше насильно удерживать её, шантажируя тем, что оставит себе сына. Решение, которое он принял, было, наверное, самым трудным в его жизни, ведь София была для него всем, и он был просто уверен, что они созданы друг для друга.
Максим же ночевал в палате Софии всю ночь. Она всё время спала. Сам он то дремал, то бодрствовал. И на утро очнулся, почувствовав, как она сжимает его ладонь.
– Софи, Софи, я здесь, – прошептал он.
София приоткрыла глаза.
– Макс, – тихо сказала она, улыбаясь сухими губами.
– Привет, милая. Ты так долго спала. Как ты?
– Дай мне, пожалуйста, попить. – Макс протянул ей стакан с водой. – Мне лучше. Я долго уже тут?
– Нет, – ответил он, – но мне показалось, что прошла целая вечность. Тебе потребовалось вчера сделать операцию. Врач сказал, они должны были удалить маточную трубу.
– Это плохо, Макс. Я ведь не смогу теперь …
– Ш-ш-ш, не говори ничего! Всё хорошо теперь.
– Мне приснился такой странный сон…
– Не говори ничего, – повторил Макс. – Доктор сказал, что тебе нужно поберечь силы.
– А где Бьёрн и Алекс? – спросила София, немного помолчав.
– Я думаю, Бьёрн поехал вчера ночевать к Алексу. Не волнуйся, теперь всё будет хорошо, Софи.
В обед Максим уехал домой, обещав вернуться вечером.
Не успела София загрустить, как в палате появились гости.
– Мамми! Мамми! – крикнул Алекс, бесцеремонно забираясь к ней на кровать.
– Привет, мой дорогой малыш. Я так соскучилась! – София обняла мальчика как можно крепче. – Привет Бьёрн!
Он плохо выглядел, ей даже показалось, как будто он за эти дни постарел на несколько лет.
– Алекс, иди, пожалуйста, поиграй тут с машинкой, – Бьёрн подхватил ребенка и бережно перенес на пол рядом с больничной кроватью. Алекс послушно покатил красный грузовичок. Бьёрн сел рядом с кроватью и тихо произнёс:
– Я только что говорил с врачом. Он сказал, что опасности больше нет и ты поправишься. Я очень этому рад и хотел бы, чтобы ты знала – из больницы ты можешь сразу уезжать к Максиму. Благодаря ему ты жива. И может, ты ещё не знаешь, но он стал твоим донором.
– Макс?
– Да. Моя группа крови тебе не подошла.
– Бьёрн, а как же Алекс?
– Он будет с вами! И ещё вот, – он протянул ей папку. – Это заявление о разводе. Я подписал его сегодня утром. Как ты и хотела.
Слёзы побежали по её щекам. Ей стало безумно жалко мужа.
– Но ты должна знать, – продолжал он, – что по немецким законам супругам даётся год на возможное примирение. Но это тебя не должно смущать. Я не буду стоять у тебя на пути.
– Бьёрн, спасибо тебе… Я даже не знаю… Но что ты будешь теперь делать?!
– Я на следующей неделе улетаю в Испанию. – Он наклонился и слегка дотронулся губами до её лба, поцеловав на прощание, и тихо сказал: – Не сожалей ни о чем! Будь счастлива!
Глаза Софии наполнились слезами. Он улыбнулся ей и осторожно, не привлекая внимания Алекса, вышел из больничной палаты. Софии казалось, что Бьёрн навсегда ушёл из её жизни.
