Кайма пелены представляет собой серию из четырнадцати клейм, изображающих избранных святых и православные праздники. Внизу вышита надпись: «Лета 7007 (1499) создана сия пелена при благоверном великом князе Иване Васильевиче всея Руси и при в Россие великом князе Василе Ивановиче и при архиепископе Симане митрополите замышлением и повелением царевны царьгородцкою великою княгинею Московскою Софьею велико князе Московъском молилася Троице Живоначальныя и Сергею чюдотворцу, приложила сии пелену».{844}
Выбор праздников и святых не случаен. В верхнем ряду особенно выделяется икона Боголюбской Божьей Матери. Этот образ — символ покровительства Богородицы великокняжеской семье. Святой Иоанн Предтеча, изображенный справа от центрального клейма верхнего ряда (Ветхозаветная Троица), являлся покровителем императорского дома Палеологов.
Рядом с этими образами легко узнать святого Иоанна Златоуста и святого апостола Тимофея — святых, в честь которых был наречен Иван III (у него, как и у его сына Василия-Гавриила, было два имени). В нижней части пелены — изображения митрополитов Петра и Алексия, покровителей московского княжеского дома, а также святые защитники Василия — архангел Гавриил и святой Василий, епископ Парийский.{845}
«Троицкая пелена 1499 года дает нам жизнь своего времени, но иносказательно, в символах. Вкладчица пелены вполне осознает свое значение и именует себя „царевной царьгородцкою“; но самые изображения говорят только об Иване III и сыне его Василии; Софья Палеолог не помещает даже изображение своей святой… Этот вклад говорит о ее сыне Василии и сделан по определенному случаю. Закулисная роль Софьи в событиях 1498–1499 годов проводится в тех формах, которые допускала русская жизнь того времени».{846}
Эти наблюдения, сделанные более шестидесяти лет назад, удивительно точны. Они проливают свет на важную грань личности уже пожилой Софьи. Она — как и любая мать — старалась не для себя. Вся ее жизнь имела целью благополучие ее детей и ее рода — не только Палеологов, но и Рюриковичей. (Особенно остро проявилось это во время событий династического кризиса конца XV века.) Сама великая княгиня остается в тени своих заслуг, отразившихся в победе старшего сына.
Изображение самой Софьи, по-видимому, можно видеть на другом памятнике материальной культуры — московской иконе Боголюбской Божьей Матери начала XVI века. Среди тех, кто предстоит перед Владычицей Небесной, искусствоведы выделяют несколько фигур. Это главные герои 1499 года — Василий, Иван III и Софья. Великую княгиню отождествляют с дамой, изображенной в высокой светлой шапке, стоящей третьей справа по отношению к Богоматери. Согласно этой трактовке, перед Софьей находятся Иван III (в короне, с длинной бородой), а непосредственно перед Богородицей — Василий (в короне, с короткой бородой). Вероятнее всего, икона была вложена в одну из кремлевских церквей великим князем Василием в знак благодарности Богородице, в помощи Которой он не сомневался.{847}
Из всех детей Софьи Василию была предначертана самая счастливая судьба. Его семейная жизнь и степень религиозности были далеки от идеала, но он стал достойным продолжателем дела «собирания земель», начатого в далеком XIV веке Иваном Калитой и продолженного пятью поколениями его суровых предков. По отношению к своим братьям, оставшимся в живых к 1505 году, — Юрию (1480–1536), Дмитрию (1481–1521), Симеону (1487–1518) и Андрею (1490–1536) — Василий проявил редкое для средневекового монарха милосердие. В отличие от Ивана III он не преследовал братьев, а те не пытались поднять мятеж против его власти. Вероятно, такие отношения между братьями сложились благодаря определенному воспитанию, гармоничной обстановке в детской, какую удалось создать Софье.
Тяжела была лишь участь Елены Волошанки, умершей в тюрьме в 1505 году, и Дмитрия-внука. До своей смерти Дмитрий сидел в оковах в темнице, где скончался 14 февраля 1509 года в возрасте двадцати пяти лет.
Судьбы дочерей Софьи оказались менее счастливыми. В Литве старшая дочь Елена (1474–1513) не смогла родить наследника польскому королю. Она на семь лет пережила своего супруга и нашла вечный приют в католическом храме Святого Станислава в Вильно. Другая дочь, Феодосия (1475–1501), была отдана замуж за князя Василия Дмитриевича Холмского — сына героя Шелонской битвы, но через год с небольшим умерла. Евдокия (1492–1513) была выдана за татарского царевича Кудайкула (в крещении Петра Ибрагимовича). Этим браком Иван III надеялся укрепить русско-казанские отношения. У Евдокии родились дети, и этот брак — несмотря на разные культуры, к которым принадлежали муж и жена, — как кажется, был наиболее удачным. Две другие дочери Ивана III и Софьи — Елена (род. 1476){848} и другая Елена (род. 1484), по-видимому, умерли во младенчестве. Сын Борис, рожденный в конце 1480-х годов, умер юношей в 1503 году.
