– Да, я в автобусе. На полпути к вокзалу, скоро буду. Но ты не торопись, я подожду.
– Я постараюсь не задерживаться. Попытаюсь уложиться в десять минут.
– Если уложишься в двадцать, мир не рухнет, честное слово! – ехидничаю я и отключаюсь.
Если бы Вера не сообразила оформить онлайн билет на самолёт сразу же, как только уселись в автобус до нашего дома, то она, наверное, не улетела бы завтра и ей пришлось остаться в Куржаке ещё на сутки. Попав в цепкие лапки моего любопытного семейства, гостья не имела больше ни минуты передышки. Её расспрашивали «в четыре руки», попутно подливая и подливая «черёмуховой».
– Баба Тоня, у тебя настойка когда-нибудь кончается? – уже слегка заплетающимся языком пытаюсь я хоть на пару минут отвлечь внимание моих дам от Веры.
– Неа! – гордо заявила бабуля. – У меня в Борькином гараже ещё пять бутылей стоит! Всё свежак, ентого году.
Сначала Вера неохотно отвечала на вопросы, было видно, что старается сказать пару фраз из чистой вежливости. Не посылать же, в самом деле, за махровое любопытство людей, которые старались из всех сил помочь чем только можно было в её ситуации.
Я пыталась перевести разговор на какие-нибудь другие темы, но баба Тоня всякий раз рубила мои старания на корню. Да и взгляд Веры, понимающий, добрый и немного виноватый как бы говорил: ничего, мне понятно их любопытство, я вижу их стремление получить подробную интересную информацию по такой животрепещущей для них теме. Но каких-то полчаса, вкусная еда, пара «напёрстков» настоечки – и вот уже Беркутова сама пустилась в рассказ о своей семейной жизни.
– Мы с Ваней познакомились, когда он ещё учился в театральном, но уже подрабатывал везде, где только мог. Как услышал, что я костюмером в театре работаю, сразу заявил, что придёт именно в наш театр. И ведь пришёл! И его взяли. Помню, стояла тогда в самой дальней кулисе, смотрела ему в спину и сжимала кулачки на удачу. Шептала тихонько – хоть бы взяли, хоть бы взяли. А ведь мы тогда ещё даже вместе не жили, так, встречались просто… А потом Ваню позвали сначала на одну большую роль в кино, потом на другую. И он мне сразу заявил – я заработал на свадьбу! Предложения не делал, сразу вроде как перед фактом поставил – можно идти подавать заявление. Вот, так и живём.
– А дитё чего ж не родили?
– Баба Тоня!
С грустинкой улыбнувшись мне, Беркутова выдохнула, будто сгусток боли выхаркнула:
– Не получается.
– Лечилась?
– Мама, отстань от человека, не наше это дело!
Вера кивнула в ответ на вопрос, а баба Тоня только покачала головой.
– Эвона как… И мужик богатый, и сама справная, а деточек Бог не дал. Ну, значит, так тому надо было.
– Баба Тоня, смени тему. Спой лучше частушку свою любимую.
– Это матерную, что ли?
– Ой, мам, будет скромничать-то! Будто ты когда другие пела! – Похоже, маме ударила в голову наливочка, как и мне, впрочем.
Баба Тоня завертела вскинутыми кистями рук, как в детской потешке, и завела:
–
Гостья слушала бабу Тоню отрыв рот и вытаращив глаза. Но на третьей частушке не выдержала, расхохоталась – очень уж задорно выходили у престарелой хулиганки нецензурные куплеты.
–
Распрощались глубокой ночью. И на этот раз Вера не скупилась на объятия и поцелуи. До следующего положенного Ивану свидания мы уже не увидимся. Рейс у неё в 12.40, первый автобус в аэропорт отходит из Куржака в 6.10, следующий только в половине первого. Так что уезжать ей придётся рано утром. От моей помощи с обратной дорогой Беркутова наотрез отказалась.
– Незачем тебе подниматься в такую рань, Сонечка. Я теперь знаю, откуда уезжает автобус, а в аэропорту разберусь. Не совсем же я беспомощная, в конце концов. Ты и без того для меня сделала так много, что я даже не знаю, смогу ли когда-нибудь отплатить за все хлопоты.
– Перестань, Вера. Мне даже слышать такое неловко. Тоже мне помощь. Показать, где ночлежка, а где кутузка.
В наши полупьяненькие расшаркивания вклинилась маман.
– Верочка, только ты уж позвони, что нормально до аэропорта доехала, что в самолёт села, что до дома благоп-пол-лучно добралась! Мы будем за тебя переживать. Вон у бабули нашей сердце слабенькое.
Фыркнув в ладошку при виде бодренькой во втором часу ночи старушки, гостья клятвенно пообещала исполнить все просьбы моего семейства. Такси у подъезда нетерпеливо просигналило в третий раз.
