– Если огорчил, не огорчайтесь… Разговор есть. Но, прежде чем мне в уши дуть, хорошо подумай, Степа. Судьба твоя может быть очень разной. Можешь пройти по делу «терпилой» и уехать в Испанию. Можешь лет пятнадцать на болгарской зоне отбарабанить. А можешь и…
– Че-то не пойму я тебя. Мент – не мент, братан – не братан. Че надо-то? – перебил Суворов, с подозрением глядя на меня.
– Кое-что рассказать. Вы с американцем поехали в Грузию «терки тереть». За дешевый порошок, который Европу наводнил. Так?
– Ну, так… – уныло подтвердил Степан.
– Грузинские воры от всего отбоярились, так?
– Так.
– Но наколку дали. В Болгарии. Так?
– Так.
– Где?
– Город такой… Пер…
– Перник?
– Ага, он.
– Дальше?
– А че дальше? – выругался Степан. – «Грызуны» двух братанов с нами отправили, типа, на подмогу. Мы сюда прилетели, хату сняли. Америкос сказал – у него тут контакты есть, он разрулит, что к чему. Ушел и пропал. Мы сидим, жрать нечего, телефон отключен. Я вышел на улицу – меня тут же во дворе и приняли.
– Кто принял?
– Это тебе лучше знать, начальник. Я не разбирался – «калашом» ткнули в брюхо – садись, мол, в машину. Попробуй не сядь.
– По-русски?
– Че?
– По-русски приказали?
– А… Да.
Ничего удивительного. Русский в ИГ не менее распространен, чем арабский.
– Дальше что?
– Че… Привезли сюда. Пытать стали…
– Спрашивали чего?
– Что по Грузии знаю. Кто такой америкос? Кто я сам такой?
– А ты?
– На хрен послал.
Что ж, очень по-русски. Я достал пачку сигарет, которую носил для установления контактов, протянул Степану.
– Не, – скривился он. – Я загадал, если живым выскочу из этой терки, бросаю. Завязал я с куревом, навсегда. Харе.
– Достойно. Америкоса видел?
– Его рядом со мной держали.
– Пытали?
– Было дело. Но не так, как меня.
– А тебя-то за что?
– Зато, что русский, че. У них там много друзей под бомбами погибло в Сирии, зверствовали. Сказали, что всех русистов до Волги резать будут, халифат будут делать. Мне сказали, что заживо сожгут…
И почему я не удивлен, а, люди добрые? Только вот кажется мне… прямо-таки мерещится, что ничего у них не выйдет. Здесь, в чужой стране, красиво зачистили – а у себя-то сам Бог велел. Не знают еще хоббиты, что значат слова «никто не уйдет». А узнают…
– Степа, когда последний раз американца видел? И кто его забирал?
– Сегодня. Трое каких-то забрали.
– Видел их раньше?
– У… брателла, мне ни до чего было. Эти суки.
– Ладно, Степа. Отдыхай, лечись.
– Че мне будет-то?
– Слово замолвлю.
– Благодарю…
– Да не за что, Степа. И мой тебе совет – бросай. Не курить и бухать, а вообще. Судьба второй шанс редко дает…
Выбравшись из машины, я подошел к генералу Иванову. Тот курил, глядя на разбитые «Фольксвагены», на дыры от пуль крупнокалиберного пулемета в бронированных кузовах и стеклах.
– Русская мафия, – сказал я, отвечая на незаданный вопрос. – Но Болгарии он ничего не делал. Попал как кур в ощип.
– Тех, кто убил Стоянова, тут нет, – задумчиво проговорил генерал.
– Вероятно, непосредственные исполнители уже скрылись. Но я наверняка знаю, где заказчик.
– И где? – резко повернулся ко мне Иванов.
– В багажнике моей машины.
Генерал выпучил глаза.
– Только мне его допросить надо, понимаете? Припугнуть…
Около моей машины стояли двое из СОБТ. Увидев подходящего генерала, отдали честь и сказали:
– Господин генерал, там кто-то стучит внутри. И кричит…
Вытащив Рашида из багажника моей машины, мы повели его к зданию расстрелянного наркозавода, бывшего машиностроительного. Рашид вырывался и орал, что ему больно, но у Трактора не забалуешь. Да и не впечатляло это особо никого – всем сейчас больно…
Мы затащили его на верхний этаж и поставили рядом с пулеметным гнездом. Трактор держал его, а я набрал номер телефона Студента, чтобы дать ему команду.
Генерал Иванов надел черные очки, придавшие ему зловещий вид, и закурил. Третья сигарета на моих глазах – много человек курит. Хотя… как говорится в одном анекдоте про Василия Ивановича Чапаева – раскуришься тут.
– Готово все? – спросил я в трубку.
– Вижу его.
– Стреляй в стену рядом с нами.
Винтовка выстрелила, выбив фонтанчик пыли и осколков из стены. Собтовцы в поле моего зрения подскочили, генерал был вынужден вмешаться и дать по рации отбой.
– Салам алейкум, Рашид, – сказал я, – как нога?
– Отпустите меня! – простонал он и, переводя взгляд на Иванова, добавил: – Я работаю на США!
– А я – нет, – покачал головой генерал.
Не прокатило. «Пичалька», как сейчас говорят.
– Слушай сюда, Рашид. Фабрика твоя. Я тебя тут видел, потому что следил за фабрикой. Подозреваю, что министра Стоянова приказал убить ты. Так что не делай мне нервы, как говорят в Одессе. Видел, там снайпер. Не понравятся мне твои ответы – и ты будешь убит при штурме. Одним больше, одним меньше – какая разница?
Глаза Рашида метались от генерала на меня и обратно, как пойманная в ловушку мышь.
– Вы кто?
– А ты еще не понял? Братва – слышал когда-нибудь?
– Вы – русские?!
– Это неважно. А важно то, что ты без спроса сел на наш канал. Это как называть?
– Какой канал?!
