– A Бог тебе физическое тело запретил иметь! – злобно парировала Мэри. – Нет, ты регулярно крадёшь очередное, чтобы трахать 6*** да влюблённых дурочек!
Орлов молча взял на руки сына, оглаживал ему спинку, убирая, вправлял крылышки.
– Может Франсин тоже подсоединить к его контролю… – начал было Глеб.
– Нет! – вдруг зашипел ребёнок, разворачиваясь лицом к потресённой мадам Тремблей и снова распахивая крулья.
– О Мой Отец! – медленно произнёс Чёрнсын.
– Что? – Мэри не поняла.
– Марк и есть Демон Ревности, – объяснил её муж. – Хе-хе, Глебушка, так ты не по любви, а из ревности, ко мне, конечно, Марка-то заделал? А ты, дорогуша, к кому ревновала?
Мэри словно споткнулась, но все поняли и взглянули на Франсин.
У той сердце пропустило такт.
– Я думала, это – Энн, – призналась Мэри.
– Джерри искренно любил тебя. – Артур вздохнул. – Энн – продукт Любви.
– Я ни одному демону не позволю контролировать меня! – разозлилась Мэри. – Плохой, Марк, плохой!
Малыш заплакал, его крылышки втянулись. Он начал проситься назад, к матери и та взяла его на руки.
Мальчик уткнулся в неё, обхватив за шею, а женщина обвела остальных растерянным взглядом.
– Ну, и что делать будем?
– Ревность можно контролировать, – Глеб.
Миссис Чёрнсын вздохнула.
– В свидетельстве о рождении он – Марк Антоний, – объяснила она Франсин. – Всегда нравился этот герой. Прости, что втирала тебе соль в рану. Пока будем звать его так, постепенно перейдём просто на Энтони. Софочка вернётся – всё-таки приходите в гости. Постараемся дружить семьями. Все согласны?
Возражений не последовало.
Глава 8
Похороны – всегда тяжелейшее событие в жизни, а когда – вся семья…
И закрытые гробы – даже нельзя увидеть в последний раз!
Простится, поцеловать…
Ведь ТАМ мог быть кто угодно…
Софочке всё казалось, что они, её родные, просто… не встретили её.
Она не видела их три года, просто не видит и сейчас.
Софи смотрела на бумаги, на их имена, но это были лишь буквы…
Ведь напечатать что угодно можно!
Её уговаривали не ездить на пожарище.
Она поехала.
Даже подвал прогорел до стен фундамента. Словно прямое попадание бомбы.
Она невольно отметила, что соседские заборы не повреждены, гараж с беличьим гнездом внутри и двумя ласточкиными – снаружи, тоже даже копотью не был покрыт.
Казалось – кто-то накрыл невидимым колпаком здание и сжёг до основания, но предельно аккуратно, не задев даже дерево, росшее рядом, с дуплом, в котором вот уже много лет обитали скворцы…
''Точечная зачистка''.
Кошка, наверное, гуляла той ночью, когда случился пожар. Её взяла соседка; не мать Бренды, а с другой стороны от их участка.
Софочке нечего было больше делать в том месте.
Подписав договор о продаже, Бельская покинула в прямом смысле этого слова "родное пепелище".
* * * * *
В аэропорту её встречал только Артур Чёрнсын, но Софочке было сейчас всё равно.
Он молча обнял её, совсем по-отцовски, и Софи почти обрадовалась; мудрый, он не задавал вопросов и ничего не сказал.
Никакие слова не имели бы смысла…
Только уже в фиолетовом полумраке салона лимузина Бельская начала хоть как-то возвращаться к жизни.
– Я отвезу вас в квартиру, не в дом Орлова-Тремблей, – объяснил Артур очень ровным голосом. – Я не думаю – вы хотите наблюдать чужое семейное счастье, только что потеряв своё собственное. Когда будете готовы – у вас есть номер для вызова водителя.
* * * * *
В квартире Софочка машинально прошла за Чёрнсыном в салон, не глядя по сторонам, повалилась на диван и замерла, закрыв глаза.
Она почувствовала, как её заботливо укутали лёгким пледом, мягким и пушистым.
– Софочка, милая моя девочка, здравствуй…
Она вдруг услышала голос матери.
Не веря себе, Софочка рывком села.
Артур сидел в кресле – словно сказочный король на троне.
Бельская оглянулась – у неё голова пошла крУгом; салон был копия их.
А с экрана телевизора не неё смотрела МАТЬ.
Её записывали как раз в той семейной комнате, где они и гостей принимали.
У них не было возможности выделить для этих целей отдельную…
– Мистер Чёрнсын был так любезен, что удостоил нас своим визитом.
Камера "отодвинулась", показывая всё помещение.
Её отчим с братьями сидели за столом и приветственно помахали. Оператор вернулся к её матери, она и Артур расположились рядом в двух креслах возле журнального столика.
Кошка нагло ходила по нему, выгибая спину, ласкаясь, красуясь и громко мурлыча. Чёрнсын гладил её, и на его тонких губах играла загадочная улыбка Великого Сфинкса.
– Я мотаюсь по всей Земле, – мурлыкнул он, словно мирно настроенный лев, и с таким же царственным видом взглянул в кадр. – Как я мог не зайти?
Её мама снова заговорила…
Говорила те же наивно-ласковые, нелогичные и бессвязные фразы, полные любви и эмоций, как большинство мам, "застигнутых врасплох" возможностью передать видео-письмо.
Только сейчас Бельская сообразила, что, получив работу в Корпорации, просто кратко звякнула матери и послала email с новым адресом и номерами телефонов. А потом лавина событий захватила её.
