А девушка тоже растерялась; вид стоявшего на пороге мужчины потряс её.
Чернота коридора позади него, казалась бездной Тьмы, и на этом фоне Глеб, освещённый яркими кухонными лампами, смотрелся ещё эффектнее.
Сейчас он был одет лишь в домашние трусы, и всё его спортивное, явно тренированное, тело атлета было доступно для её глаз.
Особенно поразили Софи его ноги; напомнившие ей африканского страуса; длинные, мускулистые, но гладкие и даже изящные, словно у музейной древнегреческой или римской статуи; с мощными бёдрами, ровными коленями и точёными икрами.
Она не поняла, откуда он взял халат, но уже в следующую секунду, Глеб одел его на её глазах.
– Ох, прошу прощения, мисс Бельская! – произнёс он искренно, с раскаянием в голосе. – Что это вы – ни свет ни заря?
– Я вообще-то "ранняя пташка", – призналась она, краснея. – Хотела приготовить завтрак…
– У нас же домработница для этого!
– Да, но я не знала, что она здесь так и живёт… Думала – спит ещё. Извините… Она мне показала, как пользоваться… – Софи замялась. – Она назвала это "шкафчиком"… Это что, новые технологии? Синтезатор пищи?
– Тут не только для еды. – вздохнув, Глеб подошёл к девушке, стоявшей возле прибора, вделанного в стену. – Я знаю, вы атеистка, верите только в науку. Что такое мысль? Электромагнитные импульсы мозговой активности. Когда вы прижимаете ладонь к этой панели, механизм считывает ваши пожелания, сигнал идёт на склад и требуемое пересылается, да, с использованием других технологий, но тоже ничего неестественного, просто сквозь пространство, напрямую.
– Телепортация? Я читала, что военные сейчас разрабатывают такие технологии.
– Вот видите, как хорошо! – Орлов даже вздохнул от облегчения. – А в чём проблема?
– Я хотела маргарин "заказать", а, видно никак сосредоточиться не могу – всё время шоколадная паста получается…
Орлов закатил глаза на секунду.
– Подсознание – даже сильнее сознания! – объяснил он, прижимая ладонь к считывающему устройству. Прибор звякнул, как сигнал микроволновки или тостера. – Откройте, пожалуйста, и бросьте то, что там получилось, вон туда!
Глеб указал на маленькую пластиковую панель мусоропровода, а сам прошёл к кофеварке.
Недоумевающая девушка открыла дверцу и увидела пачку сигарет, уже открытую, одна даже немного, призывно выступала.
Софи глянула на Орлова, демонстративно стоящего к ней спиною, и поняла.
Она никогда не курила, но эта пачка смотрелась так соблазнительно, что у неё буквально слюнки потекли.
Выбросив её, как было приказано, Бельская растерянно посмотрела на ряд баночек с шоколадной пастой.
– В холодильник не пытались заглянуть? – насмешливо поинтересовался Глеб, поворачиваясь к ней и прихлёбывая душистый кофе. – Не хочется звучать негостеприимно, но получаемые телепортацией продукты, обходятся нам, ой, как дорого! Зарплаты у нас с Франсин, неплохие, но денег мы не печатаем.
– Ой, извините! – Софочка торопливо открыла дверцу и почти сразу же увидела банку с обезжиренным маргарином без соли.
Вообще, судя по содержимому, хозяева придерживались "правильного питания"; xлеб оказался многозлаковым, тоже с ограниченным количеством соли, а ореховое масло – "органическим".
Бельская начала готовить себе завтрак, а Глеб разглядывал её, но девушка чувствовала – это не было сексуальным любопытством; он явно хотел что-то спросить у неё, но то ли не решался, то ли не мог сформулировать вопрос.
– Я услышала, что вы болтаете! – ухмыляясь, в кухню вошла Франсин и приблизилась к мужу. – Как ты, милый?
– А Орличка моя как? – Он обхватил её за талию, и супруги чмокнули друг друга в губы.
Именно не поцеловались, а обменялись порцией утренней энергии и взаимного счастья, видя друг друга.
– Я в зал пошёл, – Глеб направился к другой двери, но задержался, и, помедлив, обратился к Софи.
– Вы указали в резюме, что знаете иврит… На каком уровне?
– Ну, – она покраснела. – Честно говоря – минимальном.
– А фразу, если я вам укажу, прочесть сможете?
– Скорее всего – да… – ответила Бельская не очень уверено.
Глеб достал шестиконечную звезду на цепочке, но не успел ничего добавить.
– Ты спятил! – Франсин метнулась к мужу и вцепилась в мёртвой хваткой в цепочку, что он держал в руке. – Не смей даже думать об этом!
Супруги начали не просто спорить – чуть ли не драться.
Они переругивались сперва на испанском, а потом перешли на такую дикую смесь итальянского, английского и латыни, добавляя сочные французские ругательства, перемежаемые многоэтажным русским матом, что, хотя Софи и знала все эти языки, она ничего не помогла понять.
– Ты мне больно делаешь! – Франсин вдруг произнесла очень сдержанно, но Глеб замер, словно она выстрелила ему прямо в сердце.
Он отпустил звезду и ушёл, не оглядываясь, а мадам Тремблей торопливо спрятала "отвоёванную добычу" в карман халата.
– Ему с сыном не дают общаться, – объяснила Франсин. – Он уж на всё готов, чтобы не терять с ним контакт.
– Он хочет принять иудаизм?
