– Таш, ты уверена, что тебе нужен размер ХS? Ты конечно худенькая, и я ни в коем случае не хочу тебя обидеть, но оно не сходится. Вообще.
Я всегда была довольно хрупкой комплекции, худощавой и с идеально плоским животом. Но не сейчас.
– Не может быть, чтобы я поправилась!
– Может те платья тебя не полнили? Давай просто посмотрим на размер больше…
– По мне видно, что я поправилась?
– Да нет… не особо. Но грудь стала больше, да. Мне аж завидно. И животик.
– Животик?
– Да, смотри, сбоку видно, как он выпирает. А вы с Сашей предохраняетесь?
– Да… – я задумалась. – Не может быть… Этого не может быть…
– Наташа? Когда у тебя в последний раз были месячные?
– Я… я не помню… То есть, они были, точно. Как и должны, вовремя… Но мало, один или два дня. Но я тогда приболела, меня рвало, я думала это как-то связано.
– Мне кажется, это может быть связано с тем, что ты беременна.
Я как будто застыла. А Аня продолжала говорить, абсолютно спокойным голосом.
– Мы сейчас отложим идею с платьями и купим несколько тестов, сделаешь их в течении оставшегося дня, и, если все подтвердится, запишешься к врачу.
Я кивнула, и мы вышли из магазина. Вечером того же дня я поняла, что все подтвердилось. У меня было три теста, и они все показали по две полоски.
– Саш, нам нужно поговорить. Срочно! – сказала я утром в школе.
– Что-то случилось? – взволнованно спросил он.
– Да, случилось!
– Это может подождать до конца учебного дня?
– Думаю, да.
– Тогда, иди на уроки, а потом я отвезу тебя к себе после школы, хорошо?
– Хорошо.
Саша чмокнул меня в лоб, и я ушла на химию. На уроке мне стало плохо и вырвало в туалете. Учительница отпустила меня домой, и я прислала Саше сообщение, чтобы он заехал за мной в три.
Мама давно уже вернулась к себе, поэтому я снова жила с бабушкой, которая в этот день уехала погостить к подруге.
Я боялась будущего. Ребенок сейчас – это причина, по которой Сашу могут посадить в тюрьму, причина, по которой нас навсегда могут разлучить. Я заплакала. Потом услышала звонок в домофон и с удивлением заметила, что уже три часа дня. Быстро обувшись и накинув куртку, я закрыла дверь и вышла на улицу.
– Ты плакала? – обеспокоенно вопросил Саша.
– Да. Поехали?
– Конечно, садись.
Мы выехали по направлению к его дому.
– Ни к тебе. Отвези меня в поликлинику.
– Зачем, Таша? Что происходит?
– Я объясню позже. Сначала отвези меня туда.
– Хорошо.
Мы развернулись в сторону поликлиники. Когда приехали, я вышла из машины, направившись к кабинету гинеколога. Саша шел следом, однако заходить в кабинет не стал.
После осмотра подтвердилось то, о чем я знала. Только добавилась информация о сроке. Два с половиной месяца. Расстроенная я побежала к машине, села и разрыдалась. Саша завел двигатель. Он молчал. Догадался, наверное. Мы приехали к нему домой.
– Я беременна, – произнесла я, когда мы сидели возле камина.
– Я понял, – сухо ответил он. Никакой реакции более.
– Что будем делать?
– А что ты хочешь делать?
– Не знаю.
– Не знаю, – вторил мне он.
Следующие дни проходили напряженно. Бабушка заметила мое состояние, но пока ни о чем не догадывалась. Я пыталась скрыть едва заметную округлость свободными кофтами и футболками. Начало июня. Теплые дни. Очень теплые дни. Жаркие дни. Бесконечная подготовка к экзаменам и редкие личные встречи с Сашей. Он проявляет заботу, однако я не видела его настоящей улыбки с того рокового дня после подтверждения моей беременности от врача. Он чувствовал вину и страх. Я говорила ему, что вскоре все раскроется. Уже неделю я не ходила в школу. Саша, как мой классный руководитель, договорился с директором о ранней сдаче экзаменов для меня. Причина заключалась в том, что я должна уехать из страны. Билеты куплены, деваться некуда. Я все сдала раньше всех и теперь жила у Саши. Или скрывалась. Хотя так как школу я закончила, оставалось только забрать аттестат, когда будут известны результаты, и это вместо меня сделает Саша. Поступать я хотела на филолога. Раньше я планировала себе замечательное будущее: бакалавриат, магистратура, аспирантура, а затем преподавать в университете.
Конец июля. Свой аттестат я забрала позже, чем мои одноклассники, и я была там одна. Чтобы забрать его, нужна была моя подпись, а Саша не хотел быть со мной рядом и показывать, что я ношу его ребенка. Бабушке я сказала, что еду с Аней на все лето путешествовать по России, и она была не против, только просила звонить ей. Документы я все-таки подала в педагогический университет, на заочное отделение. Не хотела терять год. Саша почти не подходил ко мне. Я чувствовала боль от этого. Он не пытался поцеловать меня, обнять, сказать ласковые слова. Если я выходила из дома, то только во двор, где могла не скрывать свой живот и не надевать линзы. Краска смылась с ресниц и бровей, поэтому я теперь снова была белой.
– Саша! – громко позвала я, после долгого рассматривания, как он внимательно читает газету.
– Что? – спросил он, взглянув на меня и опустив ее.
– Ты разлюбил меня?
– С чего ты взяла? Нет. Я по-прежнему люблю тебя.
