Позавтракала Эми одна. Лиззи была занята с двумя женщинами, которые дважды в неделю приходили из деревни убираться в доме. Выйдя в холл, она заметила дядю Джифа; он, должно быть, направлялся в свой кабинет – туда вел похожий на каменный мешок коридор, в котором вечно гулял ветер. Эми не стала окликать его.
Подняв взгляд на портрет Барбары Уэлдон, висевший над вычищенным до блеска пустым камином, Эми равнодушно пожала плечами.
– Ну что, старушка Барбара, – сказала она, – похоже, сегодня никто не спешит составить мне компанию. Попробую-ка я взобраться на ту маленькую горку, что скажешь?
– С кем это ты здесь разговариваешь?
Эми обернулась. У Лиззи Эберкромби была тяжелая поступь, и о ее приближении заранее объявлял гулкий звук шагов, но в тот раз она подошла совершенно бесшумно, словно возникла из пустоты.
– Черт побери, Лиззи. Как ты меня напугала. – Впрочем, внимание Эми уже было приковано к пушистым розовым шлепанцам, которые она заметила на ногах экономки. Трудно было вообразить себе что-либо, что бы так не вязалось с суровым обликом этой стареющей амазонки, как эти нежно-розовые тапочки. Эми невольно рассмеялась: – Что это у тебя на ногах, Лиз?
– Шлепанцы. Ты что, сама не видишь?
– Обычно я слышу твои шаги…
– Сегодня мне что-то нездоровится. У меня озноб.
– А-а, понятно.
– К тому же я контролирую эту парочку из Хоквуд-вилледж. Я определила для них участки работы в разных частях дома. Если они сойдутся вместе, непременно начнут чесать языки, тогда толку от них никакого. В шлепанцах я могу неслышно подкрасться и проверить, не лодырничают ли они.
– Лиззи, может, я могу помочь?
– Ни в коем случае! Ты здесь не для того, чтобы работать.
– Что ж, тогда я, пожалуй, пойду погуляю, хорошо?
– На это ты и спрашивала разрешение у мадам? – Лиззи многозначительно кивнула на портрет Барбары Уэлдон.
– Лиззи, расскажи мне, что с ней случилось? – Эми не давала покоя судьба этой женщины.
– Она ушла. По крайней мере, так говорили. Меня тогда еще не было в Уайдейл-холле.
– Но почему? Почему она ушла? Лиззи пожала плечами:
– Откуда мне знать?
– Они поссорились? – Эми чувствовала, что Лиззи что-то скрывает от нее.
– Послушай, они развелись! Что еще тебе надо знать? – Лиззи досадливо отмахнулась от нее.
– Но он, должно быть, любил ее. Иначе почему этот портрет до сих пор здесь?
– Любовь! Любовь ровным счетом ничего не значит.
– Э-э…. я, конечно, догадывалась, что ты не принадлежишь к числу неисправимых романтиков, однако…
– Никаких „однако“, мисс Эми. Любовь это всего лишь средство общения природы с человеком. Так природа дает понять телу, что его гормоны нормально функционируют. Вот и вся любовь. Это для вас, молодых, важна такая ерунда, как горящий взгляд и прочее. Но однажды ты спускаешься на землю и понимаешь, что любовь не стоит и половины того, что готов был отдать за нее в юности.
– Лиззи, мне кажется, ей здесь так одиноко, – сказала Эми, не отрывая взгляда от картины.
– Вон оно что. Ей одиноко? Поэтому у тебя помутился рассудок и ты в бреду взываешь к призракам?
– Я только сказала ей, что хочу подняться на одну гору.
– Что еще за гора?
– Аспен-Тор. Это такая большая гора к северу от Уайдейл…
– Девочка, я прекрасно знаю, что такое Аспен-Тор, – перебила ее Лиззи. – Не нужно мне объяснять.
– Лиззи, еще девочкой, несколько месяцев, что жила здесь, я любила смотреть на эту гору. Мне нравилось, что она вся покрыта снегом. И когда я переехала в Америку, то дала себе обещание, что если когда-нибудь вернусь сюда, то обязательно поднимусь на самую вершину.
– Ты просто сумасбродная девчонка. Для чего тебе это нужно? – Лиззи всплеснула руками и снова по своему обыкновению уперлась ими в бока.
Эми уже придумала собственное объяснение этой позе. Она заключила, что Лиззи таким образом норовит занять побольше места, чтобы обратить на себя внимание.
– Что особенного в том, что я хочу подняться на вершину? Зачем, по-твоему, люди ходят в горы?
– Ладно, гора никуда не убежит. Можно вполне подождать, когда исправится погода. Да и вообще никакая это не гора. Так… холм. Я сама не раз была на самой вершине.
– Я хочу там немного поснимать.
– Моментальные снимки? Эми хихикнула.
– Лиззи, какие моментальные снимки?
– Ну, фотографии. Я помню, во времена моего детства это называлось именно так.
– Лиззи, я говорю о видеосъемке.
– Видео?
– Да, да! Видео! Маленькая черная коробочка, которой у вас в Уайдейл-холле нет и в помине.
– Э-э… зачем же делать… э-э… видеоснимки, если нельзя увидеть, что получилось?
– Я хочу купить видеомагнитофон. Мы можем подсоединить его к твоему телевизору, договорились?
– Ну уж нет!
Эми недоуменно посмотрела на экономку.
– Почему нет?
Лиззи погрозила ей пальцем.
– Мисс Эми, я не позволю подсоединять ничего электрического к моему приемнику. Я не хочу, чтобы из-за твоих новомодных штучек взорвался мой телевизор.
Эми, подойдя ближе, попыталась урезонить ее.
– Полно, Лиззи. Ты совсем отстала от времени. Почему он должен взорваться, черт побери?
