И Нелли словно надломилась; она села за стол и закрыла лицо руками, пытаясь что-то сказать, но слова не шли.
— Я ищу настоящего убийцу, — продолжил Йона. — Но мне нужен тот, кто может подхватить дело Эрика там, где оно прервалось.
— Я с удовольствием помогу. — Нелли подняла на него взгляд.
— Вы умеете гипнотизировать?
— Нет. — Нелли рассмеялась от неожиданности. — Я думала… но это не моя область, мне гипноз вообще кажется жутковатым делом.
— Вы не знаете кого-нибудь, кто мог бы мне помочь?
Нелли пару раз повернула обручальное кольцо на своем веснушчатом пальце и склонила голову набок.
— С гипнозом трудно, — честно призналась она. — Есть такие, о ком хорошо отзываются… Хотя хорошие отзывы — совсем не означают, что человек на деле окажется блестящим специалистом. Таков закон… лучшие в своей области в качестве компенсации имеют неважную репутацию.
— То есть равных Эрику нет?
Нелли рассмеялась, блеснули белые зубы.
— Поблизости — нет… даже при том, что он сейчас переборщил по части неважной репутации.
— С кем-нибудь я могу поговорить?
— В этой больнице Анна Пальмер довольно компетентна, но все зависит от того, что именно вы хотите, ведь в области психической травмы и шоковых состояний у нее, конечно, меньше опыта, чем у Эрика.
Нелли прошла за Йоной по коридору. Замедлив шаги, она спросила, грозит ли опасность ей самой.
— На этот вопрос я не могу ответить, — честно признался Йона.
— Мой муж всю неделю будет работать допоздна.
— Потребуйте полицейскую охрану.
— Нет, полицейская охрана — это перебор… Просто мы вчера заметили, что замок на задней двери поврежден.
— Вам не у кого переночевать?
— Есть, конечно. — Нелли слегка покраснела.
— Ночуйте там, пока все не образуется.
— Посмотрим…
Анна Пальмер приняла Йону в крошечном кабинете с книжными полками вдоль стен, письменным столом и узким окном, выходящим на больничный двор. Анна оказалась высокой женщиной с коротко стриженными пепельно-серыми волосами и сеткой голубых прожилок под глазами.
— Есть человек, который десять лет назад попал в автомобильную аварию, — начал Йона. — Он получил довольно тяжелые травмы мозга… Это не моя область, но, как мне объяснили, у него сохраняется эпилептическая активность в височных долях обоих полушарий.
— Такое возможно, — сказала Анна, записывая его слова.
— У него большие проблемы с памятью, — продолжал Йона. — И с кратковременной, и с долговременной… иногда он путает подробности какого-нибудь события, порой забывает, что оно вообще имело место… Сейчас он надеется, что гипноз поможет ему преодолеть затруднения.
Анна Пальмер отодвинула блокнот и переплела пальцы. Йона заметил у нее на костяшках красные мелкие корочки экземы.
— Не хочу вас разочаровывать, — утомленно сказала она, — но часто люди ждут от гипноза невозможного.
— Этому человеку очень важно начать вспоминать.
— Клинический гипноз… это внушение, нечто вроде внутренней помощи самому себе… он не имеет никакого отношения к поискам истины, — с сожалением объяснила Анна.
— Но подобные повреждения мозга ведь не означают, что память стерлась полностью, воспоминания остаются, повреждения просто блокируют их… Разве нельзя при помощи гипноза найти окольный путь? — настаивал Йона.
— Разумеется, если врач достаточно искусен, — признала она и почесала красные болячки на руке. — Но что делать, когда окажешься там? Никто не отличит настоящие воспоминания такого пациента от его фантазий, если его собственный мозг не способен сделать это.
— Вы уверены? Мы ведь полагаем, что можем отличить свои воспоминания от фантазий.
— Потому что мы храним фактическую канву вместе с информацией о том, что это — настоящие воспоминания. Это как кодирование, знак альтерации, приставка.
— Разве код не должен оставаться у него в голове?
— Но ввести его, чтобы попасть в воспоминания… — Анна покачала головой.
— Этого никто не может?
— Никто. — Она закрыла блокнот.
— Эрик Мария Барк иного мнения.
— Эрик очень компетентен в… вероятно, он лучше всех в мире погружает пациентов в гипнотическое состояние, но его исследования совершенно бездоказательны, — медленно проговорила Анна, и что-то мелькнуло в ее глазах.
— Вы верите тому, что о нем пишут в газетах?
— Я никоим образом не могу судить об этом… Но в нем было какое-то влечение к извращениям, к психотическим… — Анна внезапно замолчала, потом строго спросила: — Этот разговор — о нем?
— Нет.
— Но речь не просто о приятеле, верно?
— Верно… Я комиссар уголовной полиции, и мне надо допросить свидетеля с органической потерей памяти.
Уголки рта Анны Пальмер дернулись.
— Это было бы неэтично. Сказанному под гипнозом абсолютно нельзя доверять, и такие показания никак не вписываются в правовой контекст, — сухо ответила она.
— Речь идет о наблюдении, а не…
— Я могу совершенно точно сказать вам, что никто их тех, кто серьезно занимается клиническим гипнозом, не сделает этого, — громко проговорила Анна, глядя Йоне в глаза.
