Нолен и его ассистент Фриппе подошли с другой стороны, поздоровались. Фриппе подстригся, лицо у него слегка округлилось, но на нем был все тот же старый плетеный ремень и выцветшая футболка с черной надписью «Hammerfall».
Верхняя часть экскаватора с кабиной плавно повернулась, зашипела гидравлика — это шея экскаватора опустилась и выпрямилась. Покрытый ржавчиной ковш со скрежетом задел крышку гроба.
Нолен, как обычно, читал Фриппе лекцию: при разложении белка и углеводов высвобождаются аммоний, сероводород и углеводород.
— Конечной стадией разжижающего ткани процесса гниения является полное скелетирование тела.
Нолен знаком попросил машиниста экскаватора сдать назад. Комья глинистой земли полетели с лезвия на траву. Нолен сполз в яму, держась рукой за край. Крышка гроба продавилась посредине под тяжестью земли.
Патологоанатом поскреб лопатой края гроба, смахнул землю руками, сунул лезвие лопаты под крышку и попытался поднять, но крышка надломилась. Она была не прочнее расползающегося картона.
Нолен пошептал что-то себе под нос, отбросил лопату и стал по кусочкам отрывать крышку руками. Лоскуты он передавал Фриппе, и вот останки, лежавшие в могиле, обнажились до конца.
Мертвое тело, ничем не прикрытое, такое беззащитное.
Скелет в гробу казался маленьким, словно детским, но Нолен убедительно заявил, что речь идет о взрослой женщине.
— Рост примерно метр шестьдесят пять, — пробормотал он.
Женщину похоронили в футболке и трусах, кости проступали под тканью, закругления ребер не повреждены, но на тазовых костях ткань просела.
Нанесенный текстильной краской кобальтово-синий ангел еще угадывался на футболке.
Фриппе обошел могилу, фотографируя покойную под разными углами. Нолен достал щеточку и принялся сметать землю и обломки крышки со скелета.
— Левая рука отрублена у плеча, — объявил Нолен.
— Вот и наш ночной кошмар, — тихо сказал Йона.
Они смотрели, как Нолен осторожно поворачивает череп покойницы. Нижняя челюсть отвалилась, но в остальном череп был целым.
— Глубоко проникающий удар широким острым предметом, нанесенный в переднюю часть черепа, — констатировал Нолен. — Лобная кость, скуловая кость, верхнечелюстная кость… удар доходит до ключиц и грудины…
— Проповедник вернулся, — сказал Эрик, ощущая пустоту под ложечкой.
Нолен продолжал сметать землю со скелета. Возле бедренной кости он нашел часы с поцарапанным стеклом. Кожаный ремешок превратился в серую труху.
— Похожи на мужские, — сказал Нолен, вертя часы в руках.
На задней стороне виднелись кириллические буквы. Нолен достал мобильный телефон, сфотографировал надпись.
— Отправлю Марии из Института славистики, — пробормотал он.
Йона получил еще одну инъекцию кортизона в бедро и сейчас, вооружившись длинным деревянным шестом, отрабатывал технику боя в ветвистом саду на задах дома.
Тогда, на кладбище, пока они ждали перевода выгравированных на часах слов, Нолен пытался разыскать коллегу, выписавшего справку о причине смерти Натальи.
Сейчас Эрик сидел за роялем, наблюдая, как друг отрабатывает приемы блокировки и атаки, — скольжение тени на тонких льняных занавесках.
Словно китайский театр теней, подумал он и уставился на клавиши перед собой.
Он хотел поучить этюд, но не было сил. Мысли разбегались. По-прежнему не удавалось дозвониться до Джеки, а час назад с работы позвонила Нелли, собираясь заехать к нему.
Эрик медленно положил мизинец на клавишу, извлек первый звук — и тут зазвонил телефон.
— Эрик Мария Барк, — сказал Эрик.
— Здравствуйте, — послышался тонкий голосок. — Меня зовут Мадлен Федерер, и…
— Мадде? — ахнул Эрик. — Ну как ты?
— Хорошо, — тихо ответила девочка. — Я взяла телефон у Роситы… Я только хотела сказать — как здорово, что ты приходил к нам.
— Мне так нравилось бывать с тобой и твоей мамой.
— Мама скучает по тебе, но она такая упертая и притворяется…
— Слушайся ее, и…
— Мадде! — крикнул кто-то. — Что ты делаешь с моим телефоном?
— Прости, что я все испортила, — торопливо проговорила девочка, и разговор прервался.
Эрик сполз с рояльной табуретки и остался сидеть на полу, закрыв лицо руками. Потом лег на спину и уставился в потолок, думая, что пора взять жизнь в свои руки и покончить с таблетками.
Он привык вести пациентов к победе.
Тьма сгущается перед рассветом, говорил он обычно.
Эрик со вздохом поднялся, умылся и сел на ступеньки перед застекленной дверью.
Йона со стоном повернулся, тихо стукнул палкой и, запнувшись, отступил назад. Замер, встретился с Эриком глазами.
Пот стекал по его лицу, в мускулах пульсировала кровь, он дышал глубоко, но размеренно и свободно.
— Успел взглянуть на прежних пациентов?
— Я нашел нескольких детей священников, — сказал Эрик, слыша, как у дома останавливается автомобиль.
— Передай имена Марго.
— Но я только начал просматривать архивы, — ответил Эрик.
Нелли обошла дом, помахала рукой и подошла к мужчинам. Узкая куртка и черные брючки ловко сидели на ней.
— Нам бы надо быть на лекции Ракели Егуда, — сказала Нелли, усаживаясь рядом с Эриком.
— Лекция была сегодня?
У Йоны зазвонил телефон; он отошел к сараю и лишь тогда ответил.
