Молва обвиняет леди Кьяру Шеффилд в отравлении мужа. Чтобы пресечь слухи и восстановить свое доброе имя, молодая вдова должна как можно скорее вступить в новый брак с родовитым и влиятельным человеком.Легкомысленный граф Лукас Хэдли — вполне подходящая партия: во-первых, за него не выйдет ни одна благоразумная девушка, а значит, у Кьяры не будет соперниц; во-вторых, талант к расшифровке древних рукописей, которым славится леди Шеффилд, нужен ему как воздух…Кьяра и Лукас договариваются не вмешивать в свои деловые отношения никаких чувств. Но разве в силах они охладить страсть, которая с каждым днем разгорается все жарче?..
В напечатанном виде слово смотрелось омерзительно.
На миг прикрыв глаза, леди Кьяра Шеффилд поняла, что звучало оно еще гаже, стоило произнести его вслух.
— Убийство. — Слово сорвалось у нее с губ словно слабый вздох, но его отзвук, нарушая покой, пронесся эхом по комнате. Следствие было официально закрыто, и ей тогда показалось, что прошлое можно окончательно похоронить. Но она жестоко ошиблась.
Перед глазами плясали буквы, злобно напоминая о светских сплетнях. Она отложила «Морнинг газетт». В течение нескольких месяцев после скоропостижной смерти мужа во всех гостиных Мейфэра только и делали, что обсуждали это событие, подхватывая слух, и один чудовищнее другого.
И, наконец, сегодняшняя статья в утренней газете. В ней Кьяру не называли колдуньей. Говорили об ее увлечении «наукой».
Завтрак остыл. Чай стал горьким. Кьяра крошила пальцами тост. Интересно, неужели людям никогда не надоест ворошить прошлое? Вздохнув, она еще раз бросила взгляд на газетную колонку. К этому времени все сплетни и инсинуации на ее счет должны были бы умереть естественной смертью.
Ох как она ненавидела давать пищу для сплетен! Если повезет, рано или поздно ее случай все-таки сойдет с первых страниц газет.
В особенности если пресловутый лорд Хэдли будет продолжать устраивать свои эскапады.
Она терпеть не могла мотов и бездельников в принципе, но готова была преклоняться перед этим человеком, который затевал столь грандиозные скандалы. Его последние выходки стали притчей во языцех, отвлекая на себя всеобщее внимание от ее скромной персоны. Для увеличения тиража газет личность какой-то уединенно живущей вдовы не могла идти ни в какое сравнение с описанием проделок распутного графа.
Нельзя сказать, что ее уж очень интересовали подробности произошедшего инцидента. Решив проигнорировать смачную статейку, Кьяра потянулась за своими записными книжками, но поневоле пробежала глазами несколько следующих фраз.
«По-моему, автор все слишком приукрасил».
Ей не хотелось читать колонку, но она заставила себя. Ей был хорошо известен описанный в ней фонтан. Но она совершенно не представляла себе, кем была та распутница, которая согласилась изображать Леду рядом с Зевсом-лебедем, в роли которого выступил лорд Хэдли. В соответствии с представленным отчетом обнаженная женская особа обладала телом под стать мраморным изваяниям. И громоподобным голосом в отличие от них. Полрайона Беркли-сквер было поднято на ноги ее криками, когда граф устроил вместе с ней купание в ледяной воде фонтана, доходившей им до груди.
Водная процедура должна была охладить их пыл, подумала Кьяра. Не говоря о более серьезном ущербе для здоровья. В статейке содержался намек на то, что у графа осталось несколько больших синяков на самых чувствительных местах тела.
Вне всякого сомнения, автору хотелось бы, чтобы «медные яйца» оказались не более чем метафорой.
Кьяра неожиданно скомкала газету. Угли в камине вспыхнули, и пламя охватило бумажный комок. К черту лорда Хэдли! А вместе с ним и лондонское общество, по крайней мере его большую часть. Пусть они и дальше развлекаются своими омерзительными играми. С нее хватит этих злобных интриг и безумных дебошей до конца жизни. Они больше не шокируют. От них веет скукой.
Отставив тарелку, Кьяра собрала свои записные книжки и быстро вышла из комнаты.
— Вот дьявол! Еще выстрел, и снова прямо в середку карты!
Чертовское везение. Лукас Бингем, граф Хэдли зажмурился от утреннего солнца. Он был стрелком от Бога, но после трех — или все-таки четырех? — бутылок портвейна, которые он оприходовал за эти несколько часов, любая цель, даже самая ясная, могла ввести в обман.
— О-ля-ля! — Одна из надоедливых шлюшек из числа тех, кого он с приятелями заангажировал на эту поездку, полезла ему под рубашку. — Какая у вас верная рука, сэр! Что скажете на то, чтобы перезарядить пистолет и выбрать какую-нибудь другую цель?
Не дожидаясь, что он ответит, лорд Фарнем тихо присвистнул:
— Провалиться мне на месте, Лукас! Клянусь, ты собьешь фартинг с головки мужского члена и не моргнешь.
— Только не с твоего члена, Фредди, — хохотнул барон Грили. — Даже Хэдли не отыщет его, хотя видит прекрасно.
Фарнем лишь рассмеялся в ответ.
— Зато я без труда найду твою жирную задницу, Джорджи, в особенности когда ты так рискованно выставляешь ее напоказ, как сейчас. Поэтому следи за своим языком, чтобы не почувствовать моего сапога.
Грили в это время устроился за садовой статуей, лежа на девице и выставив зад на всеобщее обозрение.
— Перестаньте, перестаньте, джентльмены, — стала уговаривать красотка. — Не надо грубить друг другу, лучше посмеемся. — Ухватившись за бриджи на Грили, она подтянула их вверх. — В конце концов, мы здесь, чтобы веселиться.
