Зато мне Миша вручил валик, доверив покраску стен, после того как сам уже разобрался с потолком и выглядел к тому моменту весьма живописно, обляпанный краской. Но на стенах, плитах и потолке его бешеная энергия не иссякла. Решив, что нет предела совершенству, он снял ту самую приглянувшуюся ему люстру в пустующей комнате и повесил ее на кухне. А после того, как мы отмыли пол, последовал новый раунд скрипа и скрежета и сюда же переехал диван, круглый стол из его комнаты, и на свои места по углам и у окна вернулись колонки и музыкальный центр, только теперь он стоял на большом столе.
– Я из дома телек свой притарабаню, и будет у нас тут шикардос! – оглядел поле своих свершений Сойкин после установки елки.
– Значит ли это, что на сегодня ты уже угомонился? – зевнув, спросила его.
– Что-то мне подсказывает, что заикнись я о покраске окна, и ты меня пристукнешь.
– У тебя очень развита интуиция, – подтвердила я, давя новый зевок.
– Тем более вонять будет, и спать в таком вредно. И елку мы сможем завтра нарядить.
– Согласна. Можем мы уже спать?
– Конечно. Но в общем, как тебе, Жень? Если не нравится – давай переделаем.
– Ну нет! – решительно, а точнее испуганно, отперлась я. – Только в душ и спать!
– Я же не имел в виду сейчас, Же-е-ень! – увязался Миша следом. – Эй, я тебя уже раздражаю?
– Нет.
– Ну напрягаю чуток?
– Нет.
– Малость подбешиваю?
– Не-е-ет! Я просто адски хочу уже спать.
– А твое «в душ и спать» включает и меня?
Я только неопределенно взмахнула рукой, мол, делай как хочешь. Ну не может же быть, чтобы после всего этого у него остались еще силы и на сексуальные подвиги. Но через насколько минут выяснилось, что очень даже может, и самое удивительное, что и у меня они нашлись.
На обратной дороге из ванной я заглянула на кухню, которая теперь и без света выглядела совершенно иначе, и пахло тут по-другому. Даже бледный мерзлый свет уличного фонаря, отраженный стенами, наполнялся теплом. Мне внезапно, не взирая на сонливость и усталость очень захотелось узнать, как же зазвучит любимая музыка в этом старом-новом пространстве.
Подошла к центру, выбрала диск и трек. «Summer Moved On» от волшебников «A-ha» полилось как обычно мягко, вкрадчиво и естественно одновременно, как долгий глубокий вдох, который ты делаешь, уловив знакомый и прекрасный аромат, кайфуя от того, как волоски встают на всем теле. И именно в этот момент Сойкин бесшумно появился и обнял меня со спины. Спина окаменела на несколько мгновений, отражая внутреннее сопротивление от вторжения в такую мою интимность. Губы коснулись моей шеи, не целуя, а лишь прижавшись к коже, сильные руки захватили, укутали, но тем и ограничились, словно Миша смог почувствовать, что сейчас любая ласка будет излишней. Он всего лишь обнял и перенес вес с ноги на ногу, не вовлекая в примитивное подобие танца, а скорее уж укачивая. И я смогла вдруг легко выдохнуть, осознав, что задержала дыхание. И железные холодные ленты, полегшие вдоль позвоночника, размягчились и согрелись. Я позволила Сойкину мягко увлечь меня на диван, что он приволок сюда, и уложить, пристроив мою голову на своем плече.
А следующее, что осознала – въедливый звук, упрямо повторяющийся раз за разом. Мою голову подбросило слегка, Сойкин завозился, осторожно вытаскивая свое плечо из-под моего уха.
– Какого черта? – сипло проворчала, осознав, что сходу разлепить как-будто склеенные веки не выходит, а стоит появиться щелке между ними, и тут же глаза режет от яркого света.
– Прости, Жень, это мой телефон. – пробормотал Миша, и диван заскрипел и закачал меня, как на волнах. – Спи дальше. – И глуше и явно уже не мне: – Привет. Ага… Не, нормально… Что у нас?.. А-а-ага. Понял. Понял. Как давно? Ясно. Хреново. Где сбор? Понял. Буду минут через тридцать, – его голос отдалился, а потом приблизился, и меня накрыло чуть ли не до макушки одеялом. – Не-не-не, все норм, говорю же. Я выходной, так что вообще без проблем. Да, прихвачу. Скажи пусть минут через двадцать пять выходят. Все, до встречи.
– Что-то случилось? – спросила, высовываясь из-под одеяла и продирая-таки глаза. При свете дня стены чудились эдаким цветовым легким ожогом. Очень бодрит, однако.
– Мне отъехать надо, Жень. Я кому-нибудь из парней звякну, чтобы приехали и подежурили, лады? Просто я не знаю, как быстро смогу вернуться. – Зашумела вода, и Сойкин щелкнул тумблером чайника. Горячие губы чмокнули меня в скулу и тут же исчезли. – Все, я собираться.
Я скинула одеяло, поднялась и пошла за ним.
– Ты мне внятно сказать можешь, что случилось-то? – спросила, наблюдая как он быстро, но без всякой суеты одевается.
– Старшой нашей волонтерской группы клич кинул – девушка одна с работы вчера не дошла.
Я моргнула в недоумении.
– Твоя знакомая?
– Не-а. Я ее не знаю совсем, – мотнул головой Сойкин, продолжая утепляться.
– Хм… Тогда почему… в смысле, разве этим не должна полиция заниматься?
Миша вытащил из древнего шифоньера объемный рюкзак, извлек из него термос литра на два и пошел обратно на кухню, снова чмокнув в висок.
