– Девчонка совершеннолетняя, по закону заяву примут только через трое суток. Типа взрослая, могла загулять, у парня остаться, ну сама же уже убедилась, как они работают, – ответил он, закидывая в термос ложками кофе и сахар и заливая кипятком.
– Но ведь она, и правда, могла.
– Нет. Мать ее говорит, что девочка очень серьезная и обязательная. Загулять в принципе не в ее натуре, а уж тем более не позвонить матери.
– Все бывает впервые.
– Бывает, Жень. Но лучше же ложную тревогу отработать, чем отмахнуться, и человек сгинет. И так мать смогла с нашими связаться только утром, а на улице мороз. Столько времени упущено.
– Который час? – все еще в офигее спросила его.
– Полвосьмого.
– То есть ты, после того, как вчера тут мебель таскал и стены красил до утра почти, намерен в полвосьмого ломануться спасать абсолютно постороннюю девушку?
– Стены красила как раз ты, – подмигнул мне до возмутительного бодрый Сойка. – А пол и возраст возможно попавшего в беду человека значения не имеет, Жень.
– Ясно-о-о, – протянула я, обдумывая. – А у тебя будет несколько минут на подождать пока и я оденусь на выход?
– Жень, ну нафига, ложись доспи еще. Тебе отдохнуть нужно.
– А тебе, стало быть не нужно, – отмахнулась я, уже направляясь в свою комнату.
– Да что мне будет, лосю двужильному!
– Ну вот, и мне.
– Жень, зачем? – пошел теперь он за мной по пятам. – Ты же не подозреваешь, что я типа нашел повод свалить, и все такое?
– А ты нашел?
– Нет! Да если бы не такое – меня от тебя и ломом не отдерешь. Дурак я что ли. Я только тебя уболтал на все по-серьезному и пойду куда-то на приключения? На кой мне это? Ух ты! – я оглянулась и увидела, что он уставился на аквариум, замерев на пороге моей комнаты, и пробормотал тихо и непонятно: – Рыбки, вот же зараза.
– Я же согласилась на твое по-серьезному и думаю должна знать сразу, потяну ли отношения с тобой, Миш, – пояснила я свое намерение, не обратив внимания на эти его слова.
– А ну погоди! – мигом встревожился Сойкин. – С какой такой стати ты решила, что должна что-то там потянуть?
– Миш, мы же торопимся, – напомнила ему, натягивая утепленные штаны, издававшие фееричное шуршание. – Ты сказал время дорого.
– Так и есть. Но я хочу знать, черт возьми, есть ли вероятность, что ты по каким-нибудь придолбнутым причинам решишь, что что-то там не вытягиваешь и поставишь крест на нас? – потребовал Сойкин ответа с абсолютно серьезным, и я бы даже сказала – слегка грозным видом.
– А ты желаешь оставить это право исключительно за собой, когда осознаешь то, о чем я тебе сразу и говорила – мы очень разные люди?
– Я за собой желаю оставить тебя, Жень. И ничего из того, насколько мы там разные или одинаковые, не может на это повлиять, поняла? – он шагнул ближе и схватил меня за плечи и тряхнул слегка, вынуждая смотреть ему в лицо. – Считаешь меня ебана… придурком, срывающимся на помощь непонятно кому и зачем – считай, Жень. Но, блин, не вздумай сочинить из этого причину для сраного «нам не по пути»!
Надо же, наблюдаю редчайшее явление – катастрофически серьезный Сойка!
– Ладно, я тебя услышала. Но можно я уже оденусь, и все же смогу сама оценить степень твоей… хм… придурочности, увидев в реале, куда же ты срываешься.
– Можно, если пообещаешь не пнуть меня под зад, даже если покажусь тебе наипридурковатейшим из всех возможных придурков.
– Договорились, – кивнула, и Миша облегченно выдохнул, хоть и продолжал поглядывать на меня настороженно.
Из дома мы выехали пятнадцать минут спустя, успев еще в четыре руки нарезать и завернуть кучу бутербродов, и по пути хлебали кофе из одной здоровенной кружки, стараясь не облиться на кочках и поворотах. На очередном перекрестке Миша притормозил у обочины, и в салон ввалилось двое девушек и парень, которые шумно поздоровались с Сойкиным. Но вот стоило ему представить меня, как свою подругу, так девушки притихли и помрачнели, улыбался и заверял, что очень рад знакомству, меня только парень, звали которого Арсений.
– Короче, райончик поиска у нас тот еще в этот раз, – принялся рассказывать он. – Сплошные производственные объекты и пара строек заброшенных. Эта наша Мила, по утверждению матери, через них срезала дорогу домой только если не одна шла или летом, пока по светлому с работы возвращалась. Адекватная вполне, не экстремалка какая-то. Но дело такое, они вчера вечером чуток отметили всем коллективом Наступающий, и есть вероятность, что девушка немного силы не рассчитала, оно же часто алкоголь смелости придает.
– Миша, останови машину! – вдруг потребовала одна из девушек раздраженным, чуть не срывающимся на визг голосом. – Я вспомнила, что у меня очень срочное дело.
– Лен, ты чего? – в изумлении посмотрел на нее Арсений, а вот Сойкин промолчал и просто сделал, что она просила – притормозил у обочины, давая возможность покинуть машину.
Я искоса глянула на него, стоило тронуться, и он ответил мне немного виноватым взглядом и пожатием плеч. Ясно. Привет из прошлого, очевидно.
