Подоспевшая кавалерия эрцгерцога Фердинанда прикрывала теперь наш арьергард. Лесной пожар, устроенный по моему приказу, помог не подпустить вражескую конницу к переправе, став нашим спасением. Но, противнику удалось сохранить свои основные силы. Немного потрепанный, он отнюдь не был разгромлен, потеряв лишь относительно небольшой передовой отряд. И я знал, что ничего еще не закончилось. Французов маршала Мюрата пока удалось лишь остановить на какое-то время. Казалось, этот коварный и сильный враг не спешил преследовать нас, но я понимал, что это лишь временное затишье. И надеяться, что Мюрат отстанет от нас, было бы наивной иллюзией. Я знал, что вражеский маршал скоро соберет новый ударный кулак и определит направление очередного удара, а тогда нам с французами снова придется сразиться. И новой битвы нам не избежать.
— Разрешите поздравить вас со славной победой, князь, — сказал мне барон Вильгельм фон Бройнер, который все это время командовал ротой австрийских метких стрелков, выделенных в его распоряжение графом Йозефом и занявших позиции на противоположном берегу Ракитной. Эти опытные застрельщики, отобранные графом из резервистов-охотников в отдельную роту, перестреляли из своих штуцеров немало французских конных егерей во время недавнего боя.
— Это временная победа, барон. Предполагаю, что французы вскоре перегруппируются и попробуют ударить с другого направления, — проговорил я.
Вильгельм кивнул и произнес:
— Думаю, что вы снова правы, князь. Но, все-таки, согласитесь, что сейчас победа вышла славной, и для нас она обошлась почти без потерь. Французы же крепко получили по зубам. И им понадобится какое-то время, чтобы прийти в себя. Мы же используем его, чтобы добраться до Здешова, где расположимся под защитой крепостных стен.
— И все-таки, барон, кого-то потеряли и мы. Но, с этим ничего не поделать, поскольку война всегда предполагает потери, — сказав так, я вспомнил о тех наших нескольких гвардейцах-семеновцах, которые пали, получив в недавней стычке смертельные ранения от французов и навсегда оставшись лежать на заброшенном кладбище чумного монастыря в холодных могилах, забытых всеми.
— Да, князь, — произнес барон, его голос стал более серьезным, — война не знает пощады. Она забирает самых лучших, оставляя о павших героях среди живых лишь обрывки воспоминаний, которые тоже гаснут со временем. Я до сих пор не могу забыть многих смелых солдат, что отдали свои жизни в боях за Австрию. Каждый их шаг по этой земле был полон мужества. Но, их списали в необходимые потери, и теперь их имена, возможно, никогда не будут произнесены вновь.
Я смотрел на Вильгельма, на его изможденное лицо не выспавшегося человека, измученного трудным военным походом, освещенное тусклым утренним светом, и понимал, что в его словах заключена истина. Война, как жестокая костлявая старуха-смерть, накрывшая мир своим колючим призрачным покрывалом, сотканном в аду, не щадила никого. И даже в моменты своих маленьких побед мы оставались пленниками ее страшных объятий.
— Мы должны помнить их, — произнес я, стараясь подавить в себе глухую боль утрат. — Должны хранить память о них, и не только как о храбрых бойцах, но и как о людях, которые имели свои мечты и надежды. Каждый из них пал ради будущего, которое и мы с вами, барон, возможно, не сможем увидеть, если военная удача не будет к нам благосклонна.
Вильгельм кивнул, его глаза выражали понимание. Он был не просто чванливым бароном, а являлся одновременно и офицером, майором, прошедшим через многие битвы, который знал цену жизни и смерти. И в этот момент между нами окончательно установилось взаимопонимание, а прежние обиды были забыты. Наш отряд, возглавляемый поручиком Дороховым, к этому моменту уже ушел далеко вперед. Я же задержался у переправы вместе с австрийским бароном, наблюдая за окончанием эвакуации наших сил на безопасный берег.
— Мы должны двигаться дальше, князь, — сказал Вильгельм. И добавил:
— Нам нужно позаботиться о наших солдатах, о тех, кто остался. Важно, чтобы они не потеряли боевой дух, несмотря на все невзгоды. Хорошо бы дать им отдых в Здешове. Но, при этом, мы, разумеется, должны быть готовы к следующему удару от французов, который, как вы правильно заметили, не за горами.
Я кивнул, понимая, что, несмотря на всю кажущуюся безысходность, мы были обязаны продолжать борьбу. С каждым шагом мы приближались к Здешову, к его старинным крепостным стенам, которые вскоре станут нашим временным убежищем. Но, в моем сердце уже зрела новая тревога: смогу ли я сохранить в своих людях прежний боевой настрой среди всех этих австрийцев?
— Вы правы, барон, мы должны быть бдительными. Французы не будут сидеть сложа руки. Я уверен, что они достанут нас и в Здешове. И потому и мы должны быть готовы встретить их там с удвоенной силой, — произнес я, стараясь говорить уверенно.
