Графа устраивало уже хотя бы то, что в армии удалось достаточно прочно наладить дисциплину, чтобы удерживать с помощью силы армейских штыков собственную власть. Поскольку именно армия являлась основной опорой нового государства, ее и следовало укреплять в первую очередь, как и все, что было связано с интересами военнослужащих. На этом и настаивал главнокомандующий. А все остальное граф Йозеф считал уже не столь важным, второстепенным по отношению к нуждам армии. Что же касалось мирного населения, то графу было достаточно видеть его накормленным и работающим на благо армейских нужд.
По мысли графа, армия, обеспеченная всем необходимым, будет охотно и активно не только защищать население от внешних угроз, но и разбираться с любыми угрозами внутренними, вроде уличной преступности и коррупции в кабинетах тыловых чиновников. Тогда и никаких дополнительных организаций для поддержания правопорядка не понадобится. Ведь военные патрули все порешают сами. Я же, слушая эти разговоры между графом и бароном, предложил им создать дополнительно Секретную службу, которая возьмет на себя функции контрразведки, имеющей задачи не только выявления вражеских шпионов, но и внутренних врагов, вроде тех же коррупционеров и представителей «пятой колонны», понятие о которой мне пришлось Йозефу и Томашу растолковывать отдельно. Впрочем, поняв, о чем идет речь, оба с моим предложением охотно согласились. И теперь, глядя на недовольные лица графини Радомилы и ее друзей, я думал о том, что хорошо бы все-таки выяснить причины их недовольства. Чем не задание для новой Секретной службы?
Находясь на торжественном ужине среди представителей высшего сословия Здешова, я прекрасно понимал, что, хотя формально являюсь одним из них, все равно остаюсь чужим для местных аристократов. Ведь у меня не имелось в их краях ни родственных связей, ни собственности. Отбив у французов полковую казну, я, вроде бы, не нуждался в деньгах и мог себе купить все необходимое для жизни на том уровне, который считался здесь аристократическим. Но, с другой стороны, я понимал, что просто оказаться среди первых лиц военного правительства и выглядеть не хуже их внешне недостаточно для того, чтобы заполучить среди местной элиты настоящий прочный авторитет.
Аристократы Здешова были, в первую очередь, «владетелями», имеющими в собственности местные земли, дворцы и мануфактуры. У меня же ничего этого здесь не было. Я не стремился укореняться, потому и обречен был оставаться чужаком, живущим в казарме маленького русского военного контингента. Здешние аристократы видели во мне лишь некоего посланца из России. Но, не более того. Впрочем, я прекрасно понимал, что во внутренний круг избранных всегда допускают только своих. И потому полезного чужака, вроде меня, представители национальной элиты могут использовать до поры, но все равно, когда больше не понадоблюсь, скорее всего, меня попросят на выход.
Ведь никакого официального статуса посла у меня не имелось. В сущности, я сам присвоил себе эту роль русского посланника, сделавшись самозванцем. А граф Йозеф и барон Томаш подыгрывали мне, исходя из собственных политических соображений. Они были заинтересованы представить общественности все таким образом, что помощь от России в деле возрождения Великой Моравии — вопрос решенный. Хотя это было совсем не так. И подобные надежды могли не оправдаться. Я не мог предугадать, какой будет реакция Кутузова на мое письмо с просьбой о помощи мятежникам. А как на это отреагирует император Александр, я и вовсе не брался прогнозировать. Так что положение мое оставалось шатким и неопределенным.
Рассуждая о своем положении, я поглощал вкусную пищу, запивая ее отличным вином, как и все прочие приглашенные. Глядя вокруг и слушая речи графа Йозефа и барона Томаша, я не забывал и поесть. Внешний мир войны, наполненный громом орудий и криками раненых солдат, казался в этот момент мне далеким и чуждым. Съедая все на очередной тарелке и набрасываясь на следующую порцию еды, я продолжал размышлять о том, что невольно сделался здесь одним из тех, кто стал в глазах людей олицетворением мечты о славе и возрождении Великой Моравии.
Я с интересом разглядывал не только гражданских, но и присутствующих за столом старших офицеров. Каждый из них, с юных лет мечтая о воинской доблести, был готов сразиться за свой родной край, и в их глазах отражалась гордость. Внезапно в моем мозгу всплыли воспоминания, как я сам в детстве, сидя на коленях у матери, слушал истории о великих русских полководцах, о Суворове и о Кутузове. И я тогда, конечно, и представить себе не мог, что попаду прямиком в их эпоху, а с Кутузовым даже буду хорошо знаком лично.
