От обилия пищи и питья меня немного развезло. Поток моих мыслей сделался путаным, а потом и вовсе прервался, поскольку вновь заиграла музыка и начался бал. Гости поднимались из-за стола и переходили в соседний пустой зал дворца, чтобы там потанцевать. Но, у меня не было никакой пары. Иржина не пришла. И мне пришлось пригласить на танец ее родственницу Брониславу. Девушка тоже осталась без пары. Она рассчитывала увидеть на этом балу Влада, но, его не пригласили, как не пригласили и Дорохова. Ведь для них казарменное положение никто не отменял.
Хотя французы и не штурмовали Здешовскую долину прямо сейчас, война не прекращалась. И моравская армия продолжала подготовку к новой битве. Что же касалось раненых, то их после недавнего сражения за «бутылочное горло» у входа в долину оказалось слишком много. По этой причине Влад не имел возможности их оставить, даже если бы и получил приглашение. Но, ему, как и другим нижним чинам, никто приглашение на этот торжество высшей знати, разумеется, не прислал.
И потому Бронислава охотно танцевала со мной. Ведь она меня уже достаточно узнала за время похода. Во всяком случае о том, какие у меня сложились отношения с Иржиной, она была прекрасно осведомлена. И в этот вечер так получилось, что Бронислава была заинтересована получить от меня информацию о Владе, а я, в свою очередь, намеривался получить от Брониславы информацию об Иржине. То обстоятельство, что баронесса плохо себя чувствовала и не явилась на бал, внушало мне опасения за ее здоровье.
Кружась в медленном вальсе с молоденькой Брониславой, я ответил на все ее вопросы о Владе, уверив, что у парня отличные карьерные перспективы сделаться главным военным врачом и, следовательно, он весьма перспективный жених. Потом пришла моя очередь задавать вопросы. И я спросил девушку о здоровье Иржины, услышав в ответ нечто совсем неожиданное:
— Ах, князь Андрей, у Иржины теперь такая хандра, что она и кушать не может. Только лежит и все время плачет.
— Так что же с баронессой? Она больна или же просто чем-то сильно расстроена? — попытался я конкретизировать.
— Иржина больна больше душевно, — сказала моя партнерша по танцу.
— И в чем же причина ее душевного расстройства? — продолжил я спрашивать.
— Даже не знаю, как вам сказать, — замялась Бронислава.
— Скажите, как есть, — попросил я.
Девушка как-то странно взглянула на меня и вдруг выдала:
— Иржина слишком сильно переживает смерть императора Франца и считает, что вы, князь Андрей, обманули ее лучшие чувства, когда уверяли, будто бы никакого заговора не существует. Теперь же в том, что заговор существовал, убедились все. Да и сам граф Йозеф не скрывает теперь этого, а, наоборот, даже гордится своим противостоянием Габсбургам. Иржина же хорошо знала Франца. Вместе со своим покойным мужем, когда он был еще жив, она провела несколько лет при дворе…
Увидев мой недоуменный взгляд, Бронислава осеклась, проговорив:
— Простите, я, кажется, сболтнула лишнее…
Как только танец закончился, я вышел на морозный воздух, где снег, искрясь под лунным светом, создавал иллюзию безмятежности. Вокруг меня сновали солдаты из караула замка, при свете костров готовясь к праздничному фейерверку, который намечался после окончания танцев. Лица солдат были полны усталости, но в их глазах загоралось служебное рвение, едва я подходил к ним. Я отчетливо понимал, что не только каждый из них, но и Иржина, считает меня одним из лидеров моравского мятежа. И от этого мне было уже не отмыться.
Я стоял на морозе, окруженный суетящимися солдатами, устанавливающими во дворе петарды для фейерверка, и размышлял о том, как же мне удалось оказаться в этом затруднительном положении. Поддавшись порыву страсти к Иржине, я запутался не только в собственных чувствах, но и оказался замешан в опасной политической возне, которой, без сомнения, являлся весь этот моравский мятеж при всех его благородных лозунгах. Попав в Здешов и затесавшись среди первых лиц, я увяз во всем этом еще больше, избежав пока непосредственной опасности со стороны французов, но оказавшись в самом центре местных политических интриг. Ведь было уже понятно, что граф Йозеф и барон Томаш использовали меня, как фигуру в своей игре.
Я чувствовал себя так, словно попался в ловушку. И перспективы возвращения в Россию в данный момент казались мне совсем неясными, словно морозный туман, который покрыл городские улицы, распростершиеся внизу под балюстрадой графского дворца, стоящего на одной из высоких террас Верхнего города. Мои воспоминания человека из двадцать первого века постепенно смешались с воспоминаниями князя Андрея. И теперь я без труда вспоминал его детство: грубые, но искренние лица крепостных крестьян в имении его родителей; сельскую безмятежность, воспринимаемую, как данность; мудрость и доброту простых русских людей, основанную на многовековых традициях. В отличие от всего этого пасторального рая, воинственный мирок моравских мятежников, в который меня занесло, был полон страстей и опасностей.
