– Не слушай его. Не слушай их. Оно того не стоит.
– Не стоит? Ничего не стоит сын шлюхи, с которой успел наиграться и отец и старший брат.
По потолку и стенам пошли трещины. Даже по доспехам нескольких из бойцов. Лица Шилония и остальных скривились. Я же ничего не почувствовал.
Но было ясно – равновесие не продержится долго.
––
Извини, Арсон. Я тоже сражался в той войне с Нерпинией. Я уважаю тебя как мага и как полководца. Но ради Аданерии я должен это сделать. Ты станешь монархом и Ламбертия заживёт куда лучше, чем до этого.
Только не за наш счёт.
– Если он был тебе так дорог, почему же ты не посадил сопляка на трон?
––
Рахлес! Шилоний, что ты творишь? Ты даже не понимаешь, что сейчас разрушаешь! И самое главное – он ведь действительно верит в свою правоту. И готов за неё умереть. Он стоит впереди остальных, первый удар примет грудью. И вообще, без смертей размолвки между Арсоном и Генфри не добиться. И он готов. Он верит. Он хочет.
– Арсон, уходим. Он не понимает, что несёт. Он ничего не знает! Просто слепец, как и остальные.
––
“А вот кого считать своим ребёнком – это вопрос сложный. Тут всё от Силы зависит. У Великой Матери её хватило, чтобы защитить целую расу. Значит, она могла считать их своими детьми.”
В голове крутились слова, которые я сказал когда-то Люрену. В своих мыслях я никогда не называл его Высочеством. Только вслух, выражая… что именно я выражал? Что именно я чувствовал? Как именно я хотел его позвать тогда, в последний раз?
Нет! Нет!! Я не имею права так о нём думать! Расу! Целую расу! А я!.. А мне не хватило сил спасти одного!.. Одного сына.
––
– “Прости, Влад, что обвинял тебя в провоцировании тогда, в деревушке. Теперь я знаю, что это такое – отвратительная, гнусная провокация.”
––
Не ожидал, что Арсона это так заденет. Ведь он всё время был на фронте, а малец отсиживался в замке. Когда только Арсон успел с ним так близко сойтись? Но это неважно. Я понимаю, что делаю тебе больно, Арсон, вот и не сдерживайся! Я здесь. Я готов ответить за слова.
––
Переговоры окончены. Я выволоку Арсона силой. Они не станут рисковать и сами нападать на нас.
– К чему вся эта драма, Арсон? Малец ничего не значил, ничего не сделал. Пустое место. Единственный смысл его жизни – больше камней нашли свою цель, вымещая злость и ненависть народа.
После этих слов Шилония Арсон упал на колени. Трещины на потолке и стенах начали разрастаться.
––
– Ты не можешь, Арсон! – закричал Влад, схватив меня за плечи. – Генфри не сможет объяснить их смерть, не раскрыв правды. Вы потеряете всё!
Я не могу? Ты прав, я ничего не могу. Всю свою жизнь. Я ничего не мог сделать, когда Зилкон, а позже Ширгон унижали, убивали, продавали в рабство. Небольшая помощь пострадавшим, попытки помешать – всё, на что я был способен. Я не смог придумать, как это исправить, и не смог защитить того, кто сделал это за меня.
Не смог защитить Люрена.
И что теперь – я не смогу даже защитить его честь и достоинство?!
Когда я упал на колени? Не помню. Опять. И лицо снова влажное. В последнее время я стал таким нюней, сынок.
– Ты не можешь! – сжал ладони на моих плечах Влад.
За его спиной Шилоний сделал шаг вперёд. Видимо, решил закончить весь этот фарс. Его лицо собранное, без единой эмоции. Он и говорил так – без издёвки и глумления. Ровно и монотонно.
От этого только больнее.
Давай! Давай! Только ещё одно слово!
– Я могу! – улыбнулся Влад.
Рывок!
Влад вонзил нож в голову Шилония. Сверху, пробив череп. На долю секунды мир застыл: Юфостий замер поражённый, бойцы вокруг него не могли поверить в случившееся. Все застыли, будто боясь толкнуть время вперёд, ведь все они понимали, что тогда произойдёт.
– Ради своего народа – сдохни, ублюдок!
Влад резко провернул нож в ране, одновременно его выдёргивая. Шилоний начал заваливаться вниз.
– Шилоний!!! – закричал Юфостий.
– Убить!! – закричал кто-то из бойцов.
