Джутовые верёвки прочны, им не страшны ни влага, ни плесень, ни солнце, и ты прав, их никто не красит: в этом просто нет ни необходимости, ни смысла. Тут же верёвка выкрашена. Красный цвет для окрашивания тканей получают из цветковКрасный цвет для окрашивания тканей получают из цветков сафлора, шипов и стеблей сорго или корней марены. По сути, любая хозяйка может заняться этим у себя на заднем дворе и получить шёлковую ткань красноватого, желтоватого, оранжевого или коричневого цвета. Но покрасить джут — не то, что выкрасить шёлк. Просто не прокрасится. И потому здесь джут покрыли киноварью. Киноварь — дело непростое. Недаром даосы[1] сделали её символом бессмертия! Чтобы получить натуральную, придётся основательно заморочиться, но можно сжулить: смешать ртуть с серой и нагреть в колбе. Образуется чёрное соединение, которое начнёт испаряться, а потом осядет в верхней части колбы. Разбив колбу, надо измельчить осадок. По мере измельчения появится красный цвет. Чем дольше он измельчается, тем ярче становится. Но даже эта дешёвая киноварь обойдётся в пятьсот веней. Баночка же натуральной влетит в таэль. Однако только киноварь сможет протравить джутовую верёвку.
Все молча слушали.
— Так что делаем пока первый вывод: никакая это не голь перекатная, господин Лао. У голи нет пятисот веней серебра на баночку киновари. Теперь разберёмся с вопросом: зачем надо было покрывать орудие убийства красной киноварью? Что, обычной, непрокрашенной верёвкой не задушишь? Зачем заморачиваться? Но цель у убийц, безусловно, была. Это было проделано именно затем, чтобы орудие преступления стало необычным, заметным и легко узнаваемым, а заодно склонить нас к мысли, что все убийства — дело рук одного безумца и тем самым скрыть основной мотив убийства. Пока мы будем думать, что убийца убивает кого попало без причины, мы не найдем виновных.
— А это не так?
— Совсем не так. При этом убийцы — подлинные негодяи: они готовы убивать трижды, чтобы скрыть четвёртое убийство. Вернее, я не прав: полагаю, скрыть надо было третье убийство — господина Гао Лана. Ни в убийстве мальчишки Му Чана, ни старухи Минь Яо, ни торговца Синь Цао — пользы никому нет. А вот убийство наследника богатейшего рода — тут куш делится большой. У господина Гао наверняка есть несколько наложниц. Конечно, преимущественное право наследования принадлежит старшему сыну первой по времени вступления в семью наложницы, которая получила статус хозяйки дома. Но положение остальных наложниц в семье может поменяться, если их сыновья оказываются наследниками. И некоторые женщины готовы на любые ухищрения и даже преступления в стремлении сделать своего сына главой семьи. И я полагаю, именно наложница господина Гао и её сын и затеяли всё это…
Сю Бань побледнел. Гао Лю, единственный оставшийся сын Гао Лина, и его мать?
Чень Сюаньжень лениво заключил:
— Убить слабенького мальчишку, бессильную старуху и пьяного торговца — труда им не составило. В итоге подлинный мотив оказался спрятан среди нелепых подозрений на безумного убийцу, а солидное состояние скоро приберут к рукам те, кто мог рассчитывать только на небольшой кусок семейного пирога. С вашего разрешения, господин Сю Бань, мы с другом сходим в таверну пообедать, а вы — немедленно отдайте приказ о задержании преступников и сообщите в императорскую канцелярию о раскрытии преступления, — с этими словами, оставив потрясённых Сю Баня, его дочерей и Лао Женьцы столбами стоять посреди судебного зала магистрата, Чень Сюаньжень, подхватив Ван Шэна, шагами гвардейца отмерив расстояние до двери, молниеносно исчез за нею.
[1] Даосизм — одно из древнейших направлений древнекитайской философской мысли, предположительно был основан в начале VI века до н.э. древнекитайским философом Лао-Цзы. В основе даосизма лежит учение о «дао» — первоначале, безличном мировом законе, пути постижения природы и её закономерностей.
Будущее счастье приходит лишь к тому,
кто умеет сполна насладиться настоящим
Ван Шэн не успел опомниться, как они оказались около таверны на улице Лунного Инея. Сюаньжень взлетел на второй этаж, крикнул служку и потребовал сочную курятину с чесночком, овощные закуски и дорогое вино. Шэн заметил, что Сюаньженя почему-то трясло. Пока они ждали заказ, он мрачно пялился в пол и злобно бормотал что-то себя под нос.
Ван Шэн осторожно поинтересовался.
— Что случилось? Почему мы так быстро исчезли оттуда? Ты ошибся в расследовании? Но ты даже не применял свой нюх…
Сюаньжень хмыкнул с досады.
