На взгляд Сюаньженя, эти женщины внешне ничем не отличались от остальных, но они музицировали, писали стихи, были капризны и вздорны. Женатые мужчины часто посещали куртизанок именно ради их капризов: им надоедала покорность их жен и наложниц. Хоть порядочным женщинам не возбранялось посещать пирушки, на пиры чиновники чаще брали с собой певичек, от которых требовалось быть веселыми «по долгу службы». И, разумеется, большинство певичек стремились обрести богатого покровителя и переехать в его дом в качестве официальной наложницы или даже жены, и оказаться на самом верху социальной лестницы. Однако, удавалось это немногим, остальные так и оставались «опавшими цветами».
Одной из причин того, что профессия чанцзы не считалась позорной, была ее роль возлюбленной юношей из высшего общества. Суровые традиции делали невозможным для молодых холостяков романтичное ухаживание за девушками своего круга и их чувства оттачивались на «опавших цветах». Отец юноши, желающий сыну успехов в роли любовника и мужа, нередко представлял его куртизанкам для обучения любви, щедро платя за образование. Если чанцзы удавалось вдохновить юношу, то он нередко получал истинное наслаждение от приближающих его к заветной цели ухаживаний: они сопровождались полным набором обещаний и отказов, надежд и отчаяний, глупых любовных стихов и мыслей о самоубийстве. Когда же дунцзе цзи, «весенний цыпленок», через несколько недель ожидания бывал допущен к ней в спальню, он встречал свое посвящение с тем же смятением чувств, с каким молодой человек прикасался к своей первой возлюбленной.
Чанцзы Ю Мин практиковалась именно в обучении молодых аристократов, считалась особой опытной и красноречивой. У любой чанцзы была «матушка», которую чаще звали жаргонным словечком бао[1], она, как правило, была вышедшим в тираж «опавшим цветком», вложившим накопленные сбережения в своих подопечных. Бао Ю Мин звали Бай Хулян, у неё была репутация особы разумной и практичной. Ю Мин именовались «приемной дочерью», и отношения между «матушкой» и «дочерью», как говорили, давно стали не менее тесными, чем в семье.
Хулян была умна и осторожна, стремясь, однако, не упустить возможность продать своих «дочерей» любому поклоннику, увидевшему в одной из девиц будущую наложницу или жену. Выкуп девушки обошелся бы мужчине не только в сумму, вложенную бао в обучение дебютантки. Ему пришлось бы возместить будущие доходы «матушки» и первоначальную стоимость, если девушка была куплена у отца.
Публичные дома, посещаемые лишь ради удовольствий и следящие лишь за своевременностью оплаты считались заведениями, приличествующими только грубым мужланам, которых спроваживали к первой же освободившейся проститутке. В «зеленых павильонах» классом выше матушка-бао не только управляла делом, вникая в мельчайшие детали, но и направляла клиентов к девицам, которых она считала наиболее подходящими, и это было важным условием успешного ведения дела. В самых утонченных заведениях был установлен строго соблюдавшийся ритуал, в котором допуску в спальню предшествовали церемониальное чаепитие, музыкальное представление, процедуры обычного знакомства, а иногда и длительные ухаживания. Кроме того, независимо от класса блудного заведения, слово бао, подкрепленное «человеком с сильными руками», бао бяо, было законом даже для клиентов.
И в таком месте произошло убийство?
Увы, да. Лао Женьцы рассказал о происшествии во всех подробностях. Чанцзы была отравлена и найдена утром в своей постели. Насколько Лао смог понять, был использован довольно заурядный яд чёрного скорпиона, расхожий и используемый при приготовлении многих лекарств: в жареном виде скорпион назначался при лечении застарелого кашля и болезнях органов пищеварения. Оливковое масло, в котором жарили скорпиона, при наружном употреблении лечило плешивость, поясничные и суставные боли и подагру, а сушеного скорпиона, растёртого в уксусе, применяли при лечении витилиго.
Отследить убийцу по приобретению яда не представлялось возможным.
Самое худшее было то, что никто не мог сказать: куда именно и когда добавили яд. Он действует медленно и отравитель, выпив с чанцзы чаю и прогулявшись с ней, мог спокойно уйти.
Не исключалось и иное. Отравитель мог приказать доставить лаковую коробочку с чаем в качестве подарка и вообще не показываться в её покоях. При этом служанка Ю Мин, Мэй Ци, не могла достаточно точно вспомнить, не открывала ли её госпожа какой-то новый чай, но показала на гору подарков, без разбора сваленных в ящик и сказала, что госпожа иногда вынимала из него чай и приказывала его приготовить, или делала это сама наедине с клиентом.
— А не было ли у госпожи причин для самоубийства?
— Вовсе нет, она в последние дни была очень довольна чем-то, но и в худшие времена она никогда не говорила о смерти, боялась даже думать о ней. Она никогда бы этого не сделала. К тому же — она собиралась приготовить притирания для кожи и велела мне купить все необходимое. Мы хотели заняться этим через пару дней. С чего бы ей с собой-то вдруг кончать было?
