Штитсин вспомнил свою подругу и детенышей. Перед глазами бесновалось пламя, поглотившее их в тот страшный час. И пожар ненависти с новой силой вспыхнул в его душе. Какая честь может быть у тех, кто убивает целые семьи, не щадя детей и женщин? Как могли Вожди Кланов заключить мир, а потом и союз с Флотом? Лучше бы халианам погибнуть, всем до одного! Штитсин отдавал должное врагу, его стойкости и боевому искусству, но ненависть к людям была слишком сильна.
- Что верно, то верно, Картрайт, - произнес Штитсин сквозь зубы. - У них нет ни ракетных установок, ни пушек. Они пришли с миром - насколько это возможно для войска.
- А насколько это возможно? - тихо спросил Картрайт. - И что будет, если ты впустишь их в замок?
Штитсин стоял неподвижно. Старая вражда к людям Флота давно уже переросла в жгучую ненависть.
- Стрелок! - рявкнул он вдруг, обращаясь к воину, стоявшему неподалеку. - Подстрели-ка эту посудину!
Воин подчинился без звука. Он развернулся к пушке, на мгновение замер. Грянул выстрел. Корабль вспыхнул.
- Защитное поле! - заорал Штитсин. - Измена!
Но военное судно находилось слишком близко к полю, чтобы абсорбировать всю энергию. Корабль не смог причинить серьезного ущерба крепости, хотя ему и удалось отразить удар. Словно молния ударила в стену, снеся две бойницы. Прежде чем заряд достиг цели, Штитсин успел рухнуть на каменные плиты.
- Разве друзья, так поступают? - крикнул он.
- Так поступают те, кто нападает, - ответил Картрайт, лежавший рядом. Выстрел, однако, был слабый...
- Теперь они узнают, что такое ярость Рода Края! - вскричал Штитсин, вскакивая. - Воины! Вооружайтесь и готовьтесь к вылазке! Вспомните, как ваш пращур отражал нападения разбойников!
- Не-е-ет! - раздался ужасный крик, и все воины застыли на месте.
Посланец бросился вперед, к воротам. Штитсин слишком поздно понял свою ошибку: следовало связать этого дурака и бросить в темницу. Но он не сделал этого вовремя, и сейчас человек Вождя возился с огромным засовом.
- Убейте его! - заорал Штитсин, но никто из воинов не решился тронуть посланника Вождя Клана. - Стреляйте же! - И глава рода сам вскинул пистолет, но слишком, слишком поздно. Посланник успел открыть ворота. Он упал, сраженный пулей Штитсина, но воины Флота уже ворвались в крепость.
- Деритесь! - орал Штитсин. - Убейте их! Не отступать! - Но он уже понял, что удержать Твердыню не удастся.
Воины словно проснулись. Перед ними сейчас был старый враг, о чьей жестокости и трусости они наслышаны с детства. Чудовища, которым каким-то образом удалось одержать верх над доблестными халианами. Среди воинов не было ни одного, кто бы не потерял подругу или товарища на Цели, и у каждого имелись свои причины для ненависти к Флоту.
Во дворе замка загрохотали выстрелы. Несколько человек упало. Их товарищи отступили к воротам, кое-кто укрылся за повозками. Придя в себя, люди начали отстреливаться. У них имелись лишь винтовки и пистолеты, но как же много было этих голокожих тварей! Сраженные пулями, рухнули халиане...
- В подземный ход! - завопил Штитсин, устремляясь вниз по лестнице. Все в подземный ход! - Сам он уже достиг бокового входа в Большую Палату. - Все к выходу из замка! - Воины устремились за командиром.
Штитсин остановился внизу, пропуская вперед своих солдат, потом присоединился к арьергарду. Ствол его ружья раскалился. Штитсин знал, что за ним тенью следует Картрайт...
Дождавшись, пока все воины исчезнут в туннеле, Штитсин нащупал в стене третий кирпич сверху и нажал потайную кнопку. В ста ярдах, на том берегу реки, раздался взрыв. Конечно, печально, что одна из стен замка, верой и правдой служившая многим поколениям, теперь разрушена, но зато ни один враг не войдет в туннель: вход закрыт.
- Командиры! Пересчитать людей! - крикнул Штитсин.
Помощники быстро провели перекличку и доложили. Лишь две трети его войска сумело выйти из крепости. "Мы отомстим за них!" - подумал Штитсин. Он оглянулся.
- А где Картрайт?
Картрайт был рядом. Он перевязывал лапу раненому воину. Медицинскому искусству Синдиков нет равных. Картрайт повернулся к военачальнику.
- Ты искал меня?
Штитсин вдруг понял, что его ужасно раздражает сильный акцент человека. Даже теперь, столько лет спустя. Он напомнил себе, что человеческая глотка не приспособлена к звукам халианского языка.
- Что скажешь, Картрайт? Наши потомки должны проклясть этого посланника, который открыл людям ворота крепости!
Послышался протестующий ропот. Потрясенный Штитсин повернулся к своим воинам.
- Как вы можете защищать его? - прошипел он. - Он предатель!
Ропот смолк, но халиане продолжали беспокойно переглядываться.
- А, так вы защищаете его, но боитесь объяснить, почему? - зарычал Штитсин. - Разнор, говори ты! Ты ведь мой первый помощник! Как ты можешь защищать это гнусное предательство?
Разнор взглянул на своих младших командиров, потом снова повернулся к Штитсину.
- Да я не защищаю, отец-командир, но только он был верен и предан Вождю Клана.
Штитсин изумленно посмотрел на своего помощника.
