— Ага, еще при первой встрече он показался забавным, — кивнула с улыбкой Мария. — Когда вы с Майей отошли, Эмбер спокойно начал со мной знакомиться и разговаривать, без капли стеснения или сомнения. У меня бы так не получилось, честно говоря.
— Ну вот, можешь взять пример с него.
— Но я поверить не могу, что у него какие-то проблемы в жизни…
— На «улицы» не выходят за весельем, только редкие отморозки в качестве исключения, а он на такого не походит. «Улицы» — это как протест против обычной жизни, место, где можно выместить свой гнев на других и это будет приветствоваться; это свобода с устоявшимися нормами.
— И как ты собираешься ему помочь? — поинтересовалась Мария.
— Тем, чем мы сейчас занимаемся — двойное свидание и развлечение.
— Ты хочешь, чтобы он пересмотрел свои взгляды на то, чем занимается и изменился ради лучшей жизни? — предположила она.
— Совершенно верно! — похлопал Зоренфелл. — Близкий контакт с девушкой, разговоры, веселье с друзьями. Показать ему иную сторону жизни, которой он обделен. Тогда, возможно, и он сможет покинуть «улицы», пусть это и сложно… Его могут держать оковы ответственности за тех, с кем он дерется бок-о-бок…
— Так почему бы ему не попробовать также погулять по-обычному с теми людьми?
— Хорошая мысль, Мария, таким образом можно запустить цепную реакцию! — пришел к восхитительному выводу парень. — Но сначала нужно ему позволить повеселиться, а потом просто подтолкнуть к этой самой мысли.
— Тогда что с Майей? Разве у неё есть проблемы? Она популярная, у неё много друзей и хорошие оценки…
— А ты много узнала за пару дней в школе, — удивился Зоренфелл.
— О мне многие говорят, кучу сплетен услышала в компании девчонок.
— От оно как, понял. Тогда ты должна знать и то, что она, как и я, не имеет постоянных отношений, — нашел как выразиться юноша. — Вечно с кем-то встречается, меняет парней и все такое, но выбирает она только сильных. И у неё идет это «чем сильнее, тем лучше».
— Хочешь сказать, что это чем-то вызвано?
— Естественно, остается только узнать, чем. Помнишь, как тебе стало легче после того, как ты выговорилась мне?
— Да, мне тогда стало легко на душе, мысли, можно сказать, прояснились. Твои слова помогли мне измениться и подтолкнуть на правильный выбор, — дала она четкий ответ.
— Здесь можно поступить по тому же принципу, — кивнул Зоренфелл. — Такую задачу можно поручить тебе, так как вам девчонкам будет попроще об этом разговаривать.
— Ты хочешь доверить это мне? — удивилась она. — Но вдруг я что-то не так скажу и может стать только хуже…
— Не бойся, у тебя обязательно все получится, и я в это верю. Главное довести нить до разговора, а там твое сердце само найдет нужные слова поддержки.
— Хорошо, я постараюсь! — приободрилась Мария.
Только она не подозревала, что в этом и заключается помощь для неё. Зоренфелл в данной ситуации чувствует себя пауком, плетущим большую паутину и наблюдая за красотой процесса. Таким образом Зоренфелл хотел подтолкнуть Марию к изучению характеров людей, к их большему пониманию, чтобы она их не страшилась. Попробовать провернуть ту же песню, что сделал с ним Жеррар. Этот подход помог Зоренфеллу в корне измениться и стал огромной силой, с которой он сейчас оказывает поддержку другим людям. Семя, посаженное Жерраром, он хочет передать Марии.
— Так вот за что ты любишь эти стремные колеса… — взглянул Зоренфелл на огромнейшую панораму города, находясь на пике высоты.
— Да, этот вид всегда меня завораживал, — кивнула Мария, неспособно оторвать взгляд. — В таком положении я всегда чувствовала особую спокойность и умиротворение, когда до тебя никто не может дотянуться, ты одна выше всех других…
Их руки был сплетены, и они не намерены были разрывать этот крепкий замок. Ощущение тепла ближнего заставляло сердце биться все чаще и чаще. Этим эффектом хотелось наслаждаться бесконечно.
— Спасибо тебе, Мария, — сказал вдруг Зоренфелл.
— За что это? — удивилась она.
— За то, что ты есть. Не знаю, каким бы был я настоящий, если бы не встретил тебя…
— Но ведь я ничего не сделала…
— Нет, ты помогла мне измениться. Благодаря тебе я о многом думал, желая помочь, это каждый раз подталкивало меня к новым мыслям, к новым чувствам. Следить за тобой, быть с тобой — мне все это нравится… — признался он. — Без тебя, не было бы меня настоящего.
Мария растерялась от таких откровенных слов и не знала, что ответить. Однако она нашла верный выход из столь смущающего положения: Мария пересела к нему, прижалась по ближе и легла ему на плечо, передавая собственное тепло. Этим действием она словно говорила: «Тебе не за что меня благодарить. Я всегда буду рядом».
Голову пронзали разные мысли, разум находился в тумане от чрезмерных эмоций. Сама ситуация благосклонна к романтике. Зоренфелл, казалось, через это робкое и откровенное прикосновение чувствовал биение сердца Марии — сильное и учащенное. Прислушавшись после к своему сердцу, он был поражен: он испытывает то же самое. Однако найти ответ этому феномену Зоренфелл не мог, не понимая также то, что делать в такой смущающей ситуации.
