Сокос был полон беженцев. Мужчины и женщины, рыдающие дети, бегающие за собаками и козами дети, старики на спинах сыновей, лошади и волы тянули телеги с жалкими вещами людей. Всюду Гетен видел грязные лица, полные отчаяния, и усталость давила на плечи сильнее сумок. Он не видел столько страданий с войны. Он дал Ремигу самому идти через толпу и по дорожкам в деревне в следах колес телег.
Он миновал первую гостиницу. Она была у ворот города, и толпа вокруг была широкой и кипящей. Вторая, третья и четвертая были не лучше. Он ехал, пока не нашел тихую таверну на западном краю города. Гетен привязал коня к столбику снаружи гостиницы «Красный клинок» и провел ладонью по мягкому носу жеребца.
— Я быстро.
Местные и путники сидели в тусклом старом здании. Разговоры гудели, кружки звякали. Он прошел по комнатке к потертому деревянному бару, еще один чужак в толпе, и только служанка посмотрела на него, пока он проходил, оценивая размер его мешка с монетами, помимо прочего.
Хозяин таверны, худой мужчина с маленьким кривым носом и бледно-зелеными глазами, подал две кружки и сказал:
— Если ищете комнату, езжайте в Харатон. Тут их не найти.
— Почему так? — Гетен бросил монету на бар и добавил. — Пинту эля.
— Никто не хочет спать под открытым небом, — мужчина взял монету и налил пенный мутный напиток.
Если бы Гетен не хотел пить так сильно, он потребовал бы вернуть монету. Но такой напиток был лучше пыли на его языке, и он быстро выпил кружку, чтобы утолить жажду и не ощутить толком вкуса.
— Из-за воров?
— Крикунов. Вы не слышали? Лес полон их на севере и западе Делкати и до Сельги.
Мужчина вошел в таверну за Гетеном, склонился к бару и кивнул хозяину таверны.
— Как обычно, Джекс, — он окинул Гетена взглядом. — Что бесеранец забыл на этой стороне Серебряного моря? — он звучал заинтересованно, а не злобно.
Лучше всего было предоставить измененную правду.
— Я слышал, Кхаре нужны услуги целителя после потопов и жуткой зимы.
Мужчина посмотрел на дверь и приподнял бровь.
— У тебя хорошая лошадь как для бродячего мага.
Гетен кивнул.
— Бродячий не значит неумелый. Я принимаю плату в разных формах, включая хорошего коня от бесеранского землевладельца, жена которого заболела после родов, — не важные факты.
— Вижу, она выжила.
Гетен бросил еще монету на бар, кивнул на напиток мужчины, указывая, что платил за это.
— Жива и родила еще сына.
Хозяин таверны забрал монету, а мужчина поднял напиток.
— За здоровье хорошей женщины и щедрость наших соседей из-за моря.
Гетен улыбнулся.
— Может, вы предложите место для лагеря целителя, чтобы я мог предлагать услуги нуждающимся путникам.
— Лучше езжайте в Харатон, сэр, — повторил хозяин таверны, и другой мужчина кивнул. — Если только вас не оберегают солдаты и лучники.
Гетен фыркнул.
— Я объехал почти всю Кворегну, но нигде не встречал слух, который не мог развеять.
Худая женщина за соседним столом сказала:
— Это не слух, бесеранец. Это правда. Я слышала и видела их. Прошлой ночью они убили мужа моей соседки и ее сына, а ее оставили почти мертвой.
Гетен смотрел на нее. Она верила своим словам, даже если они не были правдой.
— Женщина выжила?
Люди за ее столом кивнули, и другая женщина, горбящаяся от возраста и тяжелой жизни, ответила:
— Пока что.
— Может, я могу ей помочь.
Мужчина за столом покачал головой.
— Нет денег или вещей, которыми можно оплатить спасение женщины, чья семья мертва, целитель. Лучше иди и предложи свои услуги путникам на дороге в Харатон. Они хотя бы могут дать еду и напитки взамен.
Гетен оттолкнулся от бара.
— Возможно, но я могу помочь вдове даром, если это спасет ее жизнь, — он пожал плечами и добавил. — И не каждый день у целителя выпадает шанс одолеть псов Скирона.
Люди вокруг стола покачали головами.
— Пусть бог смерти получит свой приз, — буркнула худая женщина.
Но мужчина у бара повернулся к Гетену.
— Я знаю женщину, на которую напали. Я тебя отведу к ее дому.
Гетен поблагодарил его, и они покинули таверну. Он отвязал Ремига и повел лошадь по менее людным улицам, миновал западные врата Сокоса и направился на север к небольшой ферме. Корова, осел и несколько овец и свиней ходили вокруг, не пострадав от того, что сорвало дверь с петель и бросило на дорогу.
Его спутник замер у порога.
— Зрелище жуткое.
Гетен соврал, что служил на войне, но резня, которую он увидел, заставила бы и Галину побелеть.
Женщина была жива, но без сознания. Она лежала на груде окровавленных одеял в углу комнаты, то быстро дышала, то едва слышно. Правая сторона ее лица была разорвана до кости и зубов. Старушка сидела у ее ног, тихо пела мимо нот.
Смерть была близко.
Кровь, кость и плоть испачкали все поверхности в хижине от пола до потолка. Та мебель, что тут была, стала обломками. Перья из подушек кружились и прилипали к крови от шагов Гетена.
