— А что тут понимать? — весело расхохотался юноша. — Деньги у тебя есть… ну, будут… Живи здесь вместо Жан-Пьера! Двести франков на двоих — не так уж и дорого. И мне не надо будет искать другое жилье. Нет, честное слово — замечательное предложение!
— Но…
— Никаких «но»! Оставайся! Вот славно как все обернулось!
— Ну… если я тебя не очень стесню…
— Господи!
— Могу я попросить тебя съездить со мной в ломбард?
— Ну конечно. Едем сейчас же!
Вот так все и сладилось. С этого солнечного апрельского дня Максим поселился в очень приличном доходном доме на рю де Роше, что неподалеку от Сен-Лазара, в компании кудрявого Антуана Меро, очень даже милого парня, студента юридического факультета Сорбонны.
Ух, как все этому были рады — и сам Антуан, и Жан-Пьер, и девчонки. А уж как был рад Максим!
И как они бурно отпраздновали все в знаменитом ресторане «Лидо»! Сразу все — и отъезд Жан-Пьера на воды, и спасение Антуана от клошаров, и вселение Максима в доходный дом.
К слову сказать, после продажи ожерелья и браслетов Макс оказался настоящим богачом — и сразу заплатил хозяину за полгода вперед, чем вызвал с его стороны самое искреннее уважение. Кроме того, сразу же купил башмаки и одежду — сюртук, панталоны, дюжину сорочек и галстуков — в большом магазине готового платья на «рив гош». Да, и еще шляпу и цилиндр. В общем, оделся как истинный денди — по крайней мере, именно так и казалось юноше… да вот вскоре выяснилось, что зря.
— Месье Макс, позвольте вам кое-что сказать, только не обижайтесь, — вылезая из коляски, негромко произнесла Агнесса.
Она была сейчас в лиловом, повседневном платье для прогулок, но выглядела ничуть не хуже, чем в ярко-красном бальном наряде. Синие замшевые башмачки, лорнет на золотой цепочке, сиреневая шляпка с длинным павлиньим пером, сверкающие карие глаза, темно-каштановые локоны… Она была настоящей красавицей, эта юная мадемуазель, дочка владельца модного магазина на Елисейских полях. Неудивительно, что бедняга Меро в ее присутствии терял свое обычное красноречие и, мучительно краснея, чем-то напоминал вызванного к доске школьника младших классов, не выучившего урок. Еще бы…
— Антуан, возьмите мой зонтик и сумочку. Несите в дом. Ну? Не стойте же как истукан! Идите!
Проводив поспешившего в дом — уютный, утопающий в зелени и цветах особнячок на бульваре Рошешуар — ухажера быстрым взглядом, Агнесса повернулась к Максу:
— Вот что, месье. Скажу прямо, у вас неподобающий вид!
— Неподобающий? — Молодой человек захлопал глазами.
— Да-да! И это непростительно — вы ведь вовсе не так бедны, чтобы одеваться в магазинах готового платья! Я знаю одного портного на рю Габриэль. У него одевается вся богема! Завтра же туда с вами поедем. Это недалеко, здесь, на Монмартре. Нет, не думайте, пусть это и не фешенебельный квартал, но дядюшка Мерьсе, портной, знает толк в своем деле. Завтра сами увидите! Возьмете извозчика. Ровно в одиннадцать я буду ждать вас у своего дома. Да, не говорите ничего Антуану… сделаем ему сюрприз.
Последние слова Агнессы почему-то не очень понравились Максу — в конце концов, он считал Антуана своим другом. Впрочем, сюрприз так сюрприз — что в этом такого?
Холм Монмартр, казалось, весь состоял из каких-то узких горбатеньких улочек, небольших кафе, лестниц, над которыми величественной псевдовизантийской глыбой вздымался купол базилики Сакре-Кер — «Святое сердце», недавно выстроенной во искупление грехов Коммуны — мятежного парижского правительства, причинившего городу немало зла.
— Помолимся! — Велев извозчику остановиться в виду базилики, Агнесса привстала в коляске и долго крестилась, повторяя слова молитвы. А потом искоса взглянула на Макса.
— Коммунары сделали много нехорошего, — покосившись на извозчика, тихо произнесла девушка. — Это так. Сожгли Тюильри, Ратушу да много чего… Хватали в заложники людей, расстреливали… Господи, как сейчас помню того милого мальчика… соседа. Но… Но, с другой стороны — а разве до Коммуны было хорошо? Я ведь помню войну, голод… Мне было тогда двенадцать лет… совсем еще девчонка. Один Бог знает, как мы тогда выжили. Это сейчас у отца магазин, а тогда… тогда он был разорен. Он покупал на рынке крыс… Представляете, Макс? Крыс! По два франка за штуку! Что так смотрите? Не нравится мой рассказ? Впрочем, он мне и самой не нравится… Извините… Извозчик, давайте на рю Габриэль.
Выйдя из коляски, Максим галантно подал своей спутнице руку. Потом полез в карман за бумажником.
— Не надо денег, — ухмыльнувшись в бороду, покачал головой возница. — Уберите! Сказал: не возьму.
— Но…
— Счастья вам, мадемуазель. — Он неожиданно улыбнулся Агнессе. — Прощайте! И знайте: не вы одни питались крысами в те страшные дни!
Хлестнув лошадь, извозчик умчался прочь, быстро свернув за угол.
Девушка немного помолчала, а потом как-то виновато вскинула глаза и растянула губы в некотором намеке на улыбку:
— Идемте, Максим. И не берите в голову то, что я вам тут наговорила. Просто расчувствовалась.
— Бывает.
