У Макса вдруг перехватило горло от острого осознания — вот оно, счастье-то! Боги отняли у него прежнюю жизнь, отца, друзей, спорт. Но дали взамен другое. Мать. И Тейю!!!
— Любимая мужем супруга, — шепотом произнес юноша, — влекущая, сладостная любовью, с чарующими устами и приятной речью…
— Ого! Ты, кажется, заговорил стихами?
— Слышал их от жрецов… Запомнил.
Максим поцеловал жену в губы, обнял, просунув руки под лямки платья… Невесомая одежда упала к ногам влюбленных супругов…
— Там… вон там… я вижу тень… — закатив глаза, томно прошептала Тейя. — Бежим же туда скорей!
Они отыскали колодец, напились, сполоснули потные тела прохладной водицей — о, великие боги, да разве может быть что-то приятней, чем в жуткую жару утолить нестерпимую жажду? Ну разве что кое-что другое… утоление другой жажды — любовной.
Раньше, еще в той, прежней своей жизни, Макс как-то стеснялся произносить ласковые слова… да и некому, честно говоря, было. А вот здесь… Здесь не стеснялся:
— Очей моих услада… Сладкий тростник. Милая, как я счастлив с тобой даже в этих развалинах!
Тейя улыбнулась:
— Так бы и сидел здесь всегда, слушал твой нежный голос.
— И я бы… Надо отыскать сокола…
— А чего его искать? Во-он он, под тем камнем.
— …и идти к столпам Птаха.
— Куда? — Максим удивленно посмотрел на жену.
— Это такое место, недалеко, на излучине, — пояснила Тейя. — Купальщицы говорили мне — там много чужих воинов.
— Так это наверняка мятежники!
— Шлемы их горят золотом, колесницы сверкают, вздымается к небесам сияющая голова овна! Так сказали девушки.
— Голова овна?! — Макс встрепенулся. — Так это же наш штандарт, штандарт Амона!
— Вот и я про то, милый.
Переждав самую жару, беглецы прихватили сокола и, выбравшись обратно к реке, зашагали вниз по течению по узкой рыбачьей тропе. Тропинка то ныряла вниз, в камыши, то выползала на дамбы, с которых открывался чудесный вид на зеленеющие поля, широкую гладь реки с отражающимся в сверкающих волнах солнцем, рощицы финиковых пальм и горы, клубящиеся вдалеке призрачной сиреневой дымкой.
— Кажется, вот и столпы Птаха! — Тейя показал рукой на стоявшие у излучины реки — на самом плесе — камни, гигантские гранитные плиты.
Видать, кто-то их специально поставил, чтобы предупредить корабельщиков об обширной отмели — в сезон Ахет плес наверняка заливало.
Максим присмотрелся, заслоняя ладонью глаза от солнца. Сердце его наполнилось радостью, а в уголках глаз показались слезы — сразу за стопами он увидел шатры. Много, много шатров и сверкающий позолотой штандарт на длинном шесте.
— Наши! — взволнованно прошептал юноша. — Ну, наконец-то! Ну неужели дошли?
— Надо еще к ним добраться, милый. Не так уж это и близко, как кажется.
Да, последний отрезок пути оказался нелегким — то зыбучие пески, то болота, как в сердцах выразился Макс: не понос, так золотуха! Однако прошли, добрались, вышли к реке, нестерпимо пылавшей расплавленным золотом клонящегося к закату солнца. Небесная лодка Ра заканчивала свой дневной путь.
— Пройдем через камыши, так быстрее, — с улыбкой предложила царица.
Макс тоже улыбнулся, кивнул. Сухие стебли тростника затрещали под ногами, разлетались по сторонам утки и иволги. Вон они, столпы — впереди, близко, ну, может, километра два или уже того меньше. Дойти… Дойти… Успеть — хорошо бы — до ночи. Ну вот, кажется, и…
— Стоять!
Острые копья выскочивших из камышовых зарослей воинов уперлись беглецам в грудь.
— Мы свои! Свои, клянусь Амоном. Кто ваш командир?
Один из воинов — молодой, с непреклонным лицом изваяния — обернулся:
— Десятник Суи! Лазутчики выспрашивают о командирах? Что с ними сделать — убить?
— Тащите сюда. Допросим.
Не слушая никаких слов, пойманных привязали к пальме.
— Проведете здесь всю ночь, пока не скажете правды, — с ухмылкой заверил десятник — угрюмого вида мужчина в панцире из широких — крестом — перевязей. — Не надумаете говорить к утру — оставим вас на день, пусть расплавятся ваши глупые мозги!
— Что вы себе позволяете?! — неожиданно взвилась Тейя. — Я — царица!
— А я — великий царь Хуфу!
— Посмотрите мне на спину… Гляньте же на рисунок!
Десятник ухмыльнулся:
— Сэти, раздень ее! Раз сама просит…
— Охотно, мой командир!
Под сильными руками затрещала тонкая ткань, и содранное платье полетело под ноги воинам.
— А она хорошенькая! — кто-то сильно ущипнул Тейю за талию. — Может, позабавимся с ней? Ого! И вправду рисунок.
— Ну и что? — Командир скептически скривил губы. — Мало ли на какие выкрутасы пойдут лазутчики, дабы избегнуть пытки и смерти?
— Так мы с ней все-таки…
