— Знаете, Бата — он весьма смышлен, хоть и не говорит ни на каком понятном языке. Быстро понял, что за вещами надо присматривать!
— Присматривать? — Максим удивленно поднял брови. — А я-то думал, тут вполне безопасно.
— Так и есть, безопасно… Но только, когда дискотека, наезжают разные… даже из отелей. Тут ведь у нас не только спортсмены, но и хиппи и прочие. Короче, если кому-то надобно срочно снять девочку… Да я вам уже говорил как-то про местных оторв.
— Поняа-а-атно! — с усмешкой протянул фараон.
— Во-он, у леса вся стоянка забита машинами. — Петя-велосипедист показал рукой.
Макс повернул голову:
— Да вижу…
И тут же почувствовал, как пересохло в горле — со стоянки как раз выезжал синий старый «пежо»! Бритоголовые сектанты пошли по девочкам? Или просто похожая машина? Жаль далеко, не видно… Ага, вот уже уехали. А даже если и те — не узнают! Ни за что не узнают! И тем не менее нужно быть осторожнее…
Максим обернулся к Тейе… и тут запиликал телефон.
— Да! Говорите же! Я вас слушаю!
— Мне передали… Вы хотели связаться со мной?
Приступ радости охватил юного фараона, так что задрожали руки.
— Месье Якба?! Это вы, месье Якба?
— Да, я… А что вы хотели?
— Скоро Амон и Ра станут как братья!
— Поистине как одно целое, — снова повторил в трубку Якбаал. И, чуть помолчав, добавил: — Узнал ваш голос. Это вы, Макс? Ой, что это я? Великий фараон!
— Ладно вам издеваться, Мишель… По-моему, так вы себя именовали? Слушайте, нам нужно срочно, очень срочно встретиться и кое-что обсудить.
— О, у меня сейчас так много дел…
— Ваши дела подождут, — Максим говорил предельно жестко. — Поверьте, разговор не терпит отлагательств. Речь идет о вашей жизни.
Слышно было, как Якбаал хохотнул:
— С чего бы вы вдруг озаботились моей скромной персоной?
— Мой номер вам дали на почте?
— Нет. Один… гм… знакомый.
— Ясно, на рынке. Паскаль?
— Ну… пусть так.
— Слава Амону, значит, вы еще не заглядывали на почту.
— Как раз сейчас вот собираюсь заехать. На выходные уезжал в Живерни и…
— Не заезжайте! — резко оборвал Макс. — Вы меня понимаете, месье Якба? Не заезжайте на почту ни в коем случае!
— Что так? — Судя по голосу, собеседника наконец проняло. — Может быть, вы мне все-таки объясните, что случилось?
— Здесь Сетнахт и его люди. Остальное — при встрече. В каком-нибудь людном месте, чтобы у вас не возникло никаких подозрительных мыслей. Выберите сами.
— Подождите… дайте подумать… Может быть, музей изобразительного искусства? Или Мемориал-де-Кан? Впрочем, там, верно, сейчас не очень-то людно — нет школьников. Каникулы. Послушайте, предложите что-нибудь сами!
— Дворец спорта вас устроит? Там как раз будет бокс.
— Более чем. — Якбаал снова засмеялся. — Обожаю смотреть, как люди бьют друг другу морды.
— Это не так просто, как вам кажется, — обиделся Макс. — Короче, встречаемся там, завтра, начало матча, сколько помню, в пять вечера. Да, и хочу вас предупредить — будьте осторожны! В Париже убит Петосирис!
— Убит? Вот как? И при каких же…
— А ваш контрагент с бульвара Эдгара Кине бесследно исчез.
— Что?!! Что вы такое говорите?!
— В квартире его разгром — будто что-то искали.
— Послушайте…
— Завтра. Обо всем поговорим завтра. И ради всех богов, не ходите на почту. Вообще не выходите из дому.
Услыхав в ответ вздох, Максим нажал кнопку сброса и убрал мобильник в карман. Улыбнулся, посмотрев на выжидательно застывшую Тейю:
— Это был он.
— Я поняла, — кивнула царица. — Догадалась — по твоему лицу. Что сказал жрец?
— Мы встретимся с ним завтра.
— Я пойду с тобой!
— Нет! — Максим мягко положил руки на плечи супруги. — Пойми, я не хочу рисковать тобой. И ни за что тебя не возьму… Поняла?
— Тогда возьми Бату. Похоже, это весьма серьезный юноша. Бата!
— Да, госпожа! — Мальчишка тут же вскочил на ноги и поклонился.
— Отправишься завтра с господином. Будешь охранять его, как и требуется охранять священную особу правителя!
— О да, госпожа. — Бата упал на колени.
Ох, сколько же можно ему говорить?!
— Чего это он опять придуривается? — хлопнул глазами Петя-велосипедист. — Артист — одно слово.
Зал дворца спорта — не такого уж и маленького — ревел, голосил, неистовствовал! Словно шторм, билось о края ринга людское море — в основном молодежь: студенты университета, школьники, лицеисты. Были, правда, и люди постарше — но мало.
— Дай ему, Анри, дай!
— Ударь! Ударь!
— Маре-шаль! Маре-шаль! Маре-шаль! — скандировали ниже рядом девчонки.
А Макс ничего не слышал. Смотрел. Смотрел на бой. На себя! Ну вот он, в синих боксерских трусах, в перчатках… Эх, не спеши, не спеши, парень! Соперник-то скоро выдохнется, это же видно, выдохнется, обязательно выдохнется, не смотри, что он сейчас словно мельница…
Удар! Удар!
