Хлопнув проститутку по ягодицам, Максим прислонился к пальме, наблюдая за опьяневшим кладовщиком. Вот падшая женщина подошла к нему, что-то сказала… вот села рядом… обвила руками шею…
Пора!
Пройдя за пальмами, Максим оказался у входа. Оглянулся и быстро вышел на улицу. Та-ак… Налево — никого, направо — тоже… Где же, черт побери… Ага! Может быть, впереди, в зарослях? Или за ними?
Не тратя времени на раздумья, молодой человек бросился вперед, прямо через кусты… едва не нарвавшись на чей-то кулак!
Уклонился, перехватил, позвал:
— Медой?
— Откуда ты меня знаешь?
— Я Джедеф… Тот, кто когда-то учил тебя ударам, помнишь?
— Джедеф? — Кудрявый шардан изумленно поморгал глазами. — Джедеф… А ну-ка…
Удар!
Быстрый, стремительный, как бросок змеи!
Уклонившись, Максим ответил на вызов прямым в голову… Медой так и полетел на спину, даже ногами задрыгал! Впрочем, тут же вскочил и заулыбался:
— Теперь вижу — точно Джедеф!!! Вот уж никак не ожидал тебя здесь встретить, дружище! Дай же обнять тебя!
Старые друзья обнялись, улыбаясь и похлопывая друг друга по плечам.
— А как дружище Хаемхат? — не преминул поинтересоваться Макс. — Жив ли?
— Жив — не то слово! — рассмеялся Медой. — Пойдем, расскажу. Есть тут недалеко одно место… не такое гнусное, как то, оттуда я только что вышел.
— Вернее — тебя вывели под руки.
— А ну их, — сплюнув, юноша грязно выругался. — Это все фенеху — напьются, а потом буянят. Впрочем, наши дела. Идем же, дружище!
— Нет. Сейчас не могу, давай лучше послезавтра.
— Как хочешь.
— Скажи только — где?
Медой задумчиво посмотрел в небо:
— Знаешь постоялый двор у восточных ворот?
— Постоялый двор не знаю. Но восточные ворота найду.
— Вот там и встретимся.
На встречу Медой явился один, без Хаемхата, чего, в общем-то, и следовало ожидать — бывший предводитель разбойничьей шайки отличался недюжинным умом и хитростью. Зачем возобновлять знакомство с человеком, объявившимся неизвестно откуда? Нет уж, пусть лучше Медой для начала все выяснит, а уж потом… потом будет видно.
Вот именно так, по мнению Максима, и должен был рассуждать Хаемхат. Так и рассуждал.
Медой, несмотря на свою молодость, тоже не был дураком и долго ходил вокруг да около, все больше расспрашивал Макса, отпуская лишь некоторые намеки относительно своей — и Хаемхата — нынешней жизни. Но даже по этим намекам можно было догадаться, что парочка отнюдь не бедствовала, однако же и не шла в наемники, занимаясь каким-то своим, тайным и весьма прибыльным делом.
— А я вот, по старой памяти, подался на службу, — посетовал Макс. — Так себе службишка — торчишь целыми днями на стенах, как последний лох!
— Кто-кто? — не понял Медой.
— Ну, простофиля.
— А! Это уж точно. И с чего это тебя потянуло на службу?
— А что еще тут делать-то? — не очень-то вежливо, вопросом на вопрос, ответил Максим.
— Да есть дела, — уклончиво намекнул собеседник. — Думаю, для такого храброго парня, как ты, найдутся.
— Поскорей бы уж они нашлись. Знаешь, надоело уже по стенам шастать. Главное, были бы вылазки, глядишь, была бы добыча. А так…
— Вылазок до конца половодья не будет.
— Да уж знаю…
— Ты здесь один?
— С женой. Ты ее помнишь. И еще дальний родич, мальчишка. Вполне надежный и преданный. Лихо метает ножи.
— Ножи?
— Да. В кого прикажу.
Медой задумчиво покачал головой:
— Знаешь что, Джедеф? А нам ведь нужны такие люди. Такие, как ты…
— Нам? — Максим усмехнулся. — Что же Хаемхат сам не пожаловал? Осторожничает?
— Ну, ты ж сам все понимаешь.
Макс усмехнулся: еще бы непонятно. Конечно, можно было бы использовать сейчас волшебное свойство сокола — даже двух! — и Медой, несомненно, тут же свел бы его с Хаемхатом… Впрочем, он и так их сведет. Вот только стоили ли их дела того, чтобы туда ввязаться?
— Кто ведает снабжением в твоем отряде? — неожиданно поинтересовался Медой.
— Некий Пиатохи. — Максим вскинул глаза. — Думаю, с ним можно будет договориться. Вполне! Вам что-то нужно? Оружие, пища?
— О, нет, дружище, у нас всякого добра много… нужно лишь его вовремя и спокойно сбыть. Ты точно думаешь, что этот Пианхи…
— Пиатохи.
— Да, Пиатохи… Он пойдет на…
— На сотрудничество? Пойдет. Тот еще хмырь — и очень любит золотые браслеты, ожерелья и прочее.
— А кто это не любит? — снова засмеялся Медой. — Разве — ты? Ладно, — вмиг посерьезнев, парень осмотрелся. — Давай сделаем так: ты поговоришь — осторожно поговоришь! — с Пианхи…
— Пиатохи!
— С Пиатохи. А затем, если он согласится принять кое-что на свои склады, сведешь его с…
— С Хаемхатом!
— С ним.
— Неплохо было бы и самому встретиться.
— Встретишься, — поднимаясь на ноги, пообещал Медой. — Эх, дружище, если бы ты знал, как мало вокруг решительных и умелых людей… Встретишься! И эта встреча будет для тебя очень выгодной, клянусь всеми богами Дельты!
Они встретились уже через сутки, здесь же, в корчме у восточных ворот. Хаемхат ничуть не изменился, разве что на смуглом лице стало больше морщин, да в бороде и на висках прибавилось седых волос.
