Чем сейчас, не очень-то переживая, и занималась Уна. И, кажется, поцелуи возбуждали ее куда больше, чем все остальное…
— Целуй меня, целуй! О…
Желтое пламя свечи выхватывало из полутьмы сплетенные коричневые тела, отражаясь в глазах любовников, пронзительно черных — Уны и светлых, серо-голубых, — Максима.
— Ты обещала научить меня красить лицо.
— Научу. — Соскользнув с ложа, девушка с наслаждением напилась из большой черной кружки. — Я оставила шкатулку за дверью.
Качнулась портьера, и Уна проворно вернулась обратно с небольшим сундучком в руках. Поставив его на пол, открыла крышку и, лукаво взглянув на юношу, шепнула:
— Садись!
— Послушай-ка, — облизнув губы, несколько сконфуженно произнес Макс. — Давно хочу спросить… Не обидишься?
— Если не будешь хулить богов — нет!
— Да я никогда и не…
— Шучу! Спрашивай, милый мой.
— Ты… мы… мы с тобой часто… ну, спим вместе… и с другими тоже. Но ведь от этого рождаются дети и…
Девушка неожиданно расхохоталась и, подбежав к парню, обвила его руками за шею:
— Поверь, глупенький Ах-маси, я и все мои подруги знаем, когда и где нам заводить детей. Уж точно — не здесь! Ты, верно, заметил, что я прихожу к тебе далеко не каждый день? И не всегда — в одно и то же время. О, мы, женщины, знаем много чего… Не вертись! Теперь опусти ресницы… Ага! Подними… Ну и глаза у тебя, брр! Вот уж точно, нехороший взгляд, не людской.
— Да почему же не людской-то? — обиженно переспросил молодой человек, терпеливо снося все косметические манипуляции.
— Потому что! — Уна ловко вырывала ему лишние волоски из бровей изящными золотыми щипчиками. — У всех людей глаза как глаза — черные, а у тебя какие, милый мой? Страх!
— Да ладно!
— И волосы тоже — слишком уж мягкие. Говорю тебе — побрей голову!
Макс дернулся:
— Сама-то чего не бреешь?
— Я служанка. А хороший парик стоит дорого. Ну, чего прищурился, милый?
— Щекотно.
— Щекотно ему… Так! Теперь мы тебя причешем… вот так… припудрим… подведем брови… губы… Так!
Отойдя в сторону, девушка оглядела молодого человека с видом художника, бросающего взгляд на только что написанную картину. Нахмурилась:
— Голубого бы чуть добавить, было бы куда изысканней. Да вот только, увы, нет у меня голубого… один зеленый.
— А я знаю, у кого есть, — словно бы между прочим произнес Макс. — Почти целый флакон! Мы б взяли немножко, и тебе и мне… он бы и не заметил.
— Ты про хозяина нашего говоришь? — покосившись на дверь, шепотом спросила Уна.
— Про него. — Гость заговорщически подмигнул. — Пойдем, а? Или боишься?
— Тебе-то хорошо рассуждать!
Девчонка передернула плечами. Видно было, что ей и хочется и колется. В конце концов, подумаешь, немного краски возьмут… Не обеднеет от этого хозяин, да и не заметит ничего.
— Ну, давай, давай, решайся! Хотя… — Макс вскочил на ноги. — Сиди тут, я и без тебя пойду. Ой, сколько у господина Якбаала интересных вещиц! Ужас просто. Ты их так никогда и не увидишь.
Юноша подошел к портьере и обернулся:
— Ну, я пошел.
— Постой.
Уна тут же бросилась за ним, позабыв все свои опасения:
— Там, в зале, могут быть слуги. Я знаю, как их отвлечь. Тсс! Жди здесь.
Ловко, словно пантера, девушка выскользнула в залу. Максим прислушался. Поначалу все было тихо, но немного погодя послышались чьи-то приглушенные голоса.
— Да-да, клянусь Баст! Они как раз собрались совершать омовение… Или завтра.
— Так сейчас или завтра? — послышался заинтересованный голос.
Ага, так слуги здесь все-таки не немые!
— Может, сейчас… а может, и завтра. — Уна негромко засмеялась. — Ну-ну, Хеви, не приставай… Я же сказала! Идите-ка лучше в сад, глядишь, что-нибудь и сладится.
— Так твои подружки точно туда придут?
— Точно и разливы Хапи не всегда предсказывают… Эй, эй, постойте-ка! Не говорите девушкам, что я вам про них сказала.
— Да уж знаем, не глупые. Спасибо, Уна.
Закрывающая дверной проем портьера дернулась, и тонкая девичья рука, нащупав ладонь Максима, властно повлекла его в залу.
Юноша прихватил свечку — дернулось желтое пламя.
— Все спокойно, слуги ушли, — останавливаясь перед дверью хозяйской опочивальни, тихо произнесла Уна. — Только ты иди первым.
— Хорошо, хорошо. — Макс уже распахнул дверь, вовсе не снабженную замком, и поднял повыше свечу.
Спальня Якбаала оказалась не очень большой, такой же, как и опочивальня, предназначенная для гостей. Широкое ложе на низких позолоченных ножках в виде львиных лап, кресло, два табурета, небольшой резной шкафчик, чем-то напоминающий секретер, три больших сундука, шкатулки. К последним сразу же кинулась Уна, Макс же быстро осмотрел сундуки… а потом и шкатулки… и секретер… И ничего интересного не нашел! Кроме запонок. Обычные такие запонки, для рубахи. А где же сама рубаха, костюм, туфли?
— Слушай, Уна, ты случайно не помнишь — уезжая, хозяин захватил с собой сундук?
