– Ты не знаешь, что происходит вокруг тебя. Они все врут.
– Кто?
– Все, – твердо сказал он и снова схватился рукой за мое колено. – Я тебе многое расскажу. Только ты сначала выслушай, а потом включай эмоции. Я единственный твой друг. Запомни это. Ты считаешь нас с Виолеттой врагами, но это не так. Настоящий враг, самый опасный, сидит в уголке и никак себя не проявляет.
Теперь у меня спина замерзла. Позвоночник, словно ледяной кол, воткнулся в горячее тело.
Мне не нужна правда. Зачем? Что может знать Соколов о наших отношениях с Мишей. О моей жизни! Мы не общаемся уже два года.
– Пожалейте меня.
Он улыбнулся.
– Я всегда тебя жалел, дочка. Но не сегодня. Ты слишком долго спала.
– Я два дня была без сознания. Это не сон. Я устала.
– Я говорю о твоей жизни. Пора снять розовые очки и проснуться. Двадцать восемь лет ты спала и не видела ничего вокруг. Ты уже взрослая, Маша. А до сих пор веришь людям.
– Верю, – горячо сказала я. – И Вере, и Олегу. Они мои друзья.
– Не могу поспорить. Они тебя любят.
– Тогда, о чем вы хотели мне рассказать?
– О предательстве.
Стрелка на часах остановилась. В огромных коридорах повисла пугающая тишина. Даже находясь за дверью, я почувствовала, как она давит на меня.
Он не собирается сегодня спать и мне не даст. Наступил час откровения, после которого жизнь уже не будет прежней. Я стану черствой, злой, обиженной на весь мир. Сниму очки и увижу настоящих людей. Без масок, без фильтров.
– Я никому этого не рассказывал, – заговорил Александр Иванович. – И тебе бы не сказал, если бы не этот случай. Я испугался, когда ты оказалась в больнице. Мы думали, что больше не увидим тебя, твоей нежной улыбки, не услышим звонкий голосок. Мы думали, ты умрешь.
Я закрыла глаза, слезы тонкими ручейками потели по щекам.
– Алик болен, – неожиданно сказал Соколов. – Но этого никто не знает, кроме меня, Виолетты и его матери. У него проблемы с…
Мой мир не перевернулся. Я не стала другой.
То, что у Веры был роман с Сашей, я знала. И про их дочь, и про отдых в Каннах.
Сердце подсказывало. Только я не задумывалась ни о чем. В глубине души понимала, но не хотела вдаваться в подробности.
Чему тут удивляться? Еще один «нужный» мужчина для Веры.
Соколов лишь подтолкнул меня к правильным мыслям. Америку не открыл, но розовые очки снять заставил.
Меня больше напугала новость о Саше.
Теперь я узнала, почему у него не было двери в комнате. И что, на самом деле, произошло у него с родителями.
Александр Иванович показал мне другую сторону медали. Ту, которую так тщательно скрывали от людских глаз, и которую я никогда бы сама не увидела. Хотя прожила в браке год.
Я воспользовалась советом своего нового «друга», приехала домой, собрала кое-какую одежду в чемодан и позвонила Вере.
Всю неделю она пыталась пробиться ко мне в больницу, но охрана не пускала никого кроме моих родителей. И телефон у меня забрали, чтобы не было лишнего повода для волнений.
– Машка, как ты? – крикнула она в трубку. – Почему тебя заперли в палате? Олег разговаривал с врачом, но тот ничего вразумительного не сказал.
– Все нормально. Я уже дома.
– Уже?
– Меня выписали утром.
– Почему ты не позвонила? Мы бы тебя забрали.
– Вер, я сегодня улетаю в Кельн.
– Сегодня, – тихо повторила она. – И мы даже не поговорим?
– О чем?
– О нас. Обо всем…
– Нет, нет. Не хочу вспоминать прошлое. Оно слишком пугающее, чтобы о нем что-то говорить.
– И Миша? Он тоже прошлое?
– Он – в первую очередь.
– Я тебя понимаю, Маш. Мой брат – не лучший мужчина в мире, но он переживал за тебя. Хочешь, я…
– Вера, – резко оборвала я ее, – он мне изменял. Все кончено. Не надо за него заступаться.
– С чего ты взяла? – попыталась она соврать, но волнение в голосе выдало ее настоящие мысли. Тогда она пошла другим путем. – Ты же его знаешь! Он любит заигрывать с девушками, но на большее не решится. Мишка всегда был застенчивым парнем. Посмотри, как он ведет себя в офисе: никогда глаз от пола не оторвет. Огромный плюшевый медведь. Да, кому он нужен!
– Вера.
– Ну, что? Сказать, как есть? – рассердилась она.
– Скажи.
– Он – козел.
– Так-то лучше. И не надо вешать лапшу мне на уши. Мы с тобой дружим не первый год. Не подводи меня. Я верю не только в Бога, но и в порядочность людей. А ты никогда мне не врала. Вот и не начинай. Даже ради родного брата.
В трубке повисла тишина.
Перестаралась.
– Я сама виновата.
– В чем? – подала голос Вера.
– Мне нравилось, быть обманутой. Я же знала, с кем живу. Сама закрывала глаза на все. Хотела, видеть только то, что казалось правильным.
– А что правильно?
– Теперь уже не знаю.
– Люди меняются, Маш. Их меняет время, обстоятельства. Мы никогда не знаем, что правильно, а что нет. И врем мы иногда от безысходности.
– Я так не согласна жить.
– А как ты хочешь, жить?
– Как раньше, когда жила с родителями в Кельне. Поэтому, и хочу уехать. Начать все с чистого листа, забыть об этом мрачном городе, о работе, о холоде, который не дает мне трезво мыслить.
– Ты так говоришь…
– Мы еще увидимся. Когда-нибудь я обязательно приеду в Россию.
– Ты будешь мне звонить?
