Еременко молчит, видимо, переживая первые в жизни эмоции от езды на гоночном мотоцикле, приглаживает ладонью торчащие дыбом волосы, зато довольный собой Ромыч усмехается за двоих:
- Это спортбайк, подруга! Он предполагает скорость. Боишься скорости – сиди дома, пеки пироги. Не все девчонки такие трусихи, как ты!
Меня так и подмывает встряхнуть умника, что вслед за Ломом задавал скорость проезда, за грудки и напомнить, кто был на его мотоцикле в шлеме, а кто без.
- Давай пересядем на четыре колеса и посмотрим, умник, кто из нас двоих «трусиха». Я не боюсь скорости. Я не понимаю глупой балансировки на грани, тем более с незащищенным пассажиром за спиной.
Я жду ответа, но за Ромыча отзывается Саня Лом. Единственный из всей тройки мотоциклистов уверенно державшийся на дороге, и вслед за другом оглядывается на меня с усмешкой.
- Балансировка на грани – наше все в этой жизни, детка. Не трудно было и догадаться, при взгляде на нас. Жаль, что ты не поняла этого раньше. С виду ты кажешься куда сообразительнее, чем есть на самом деле. - Он поднимает бровь и пожимает плечами, оставляя слова застыть обвинением в воздухе, но верный Мишка тут же вступается за меня.
- Осторожно, Саня! Не буди в моей подруге зверя. Поверь бывалому другу, она сообразительнее, чем ты можешь себе даже представить, и куда сильнее, чем кажется. Если хочешь уехать отсюда невредимым, лучше не зли эту девчонку. Ее разворотом плеч не впечатлить.
«Это точно!» - хочется сказать мне, я привыкла отвечать за себя сама, и уже цежу сквозь зубы, не проникнувшись смазливой физиономией парня и недоверчивым прищуром глаз.
- Понты – вот ваше все в этой жизни, и пиковый кураж! Ты когда выжимал сто сорок, смекалистый, вспомнил о том, что она без защиты? – киваю на Настю, вперившую в парня влюбленный взгляд. – Когда лихо лавировал между машинами, вспомнил? Нужен драйв – вперед, лихач себе на здоровье, но один. Незачем однажды оказаться тем самым придурком, кто лишит ее жизни.
- Ого! – присвистывает Лом, отпуская растерянный смешок, виновато оглядываясь на девушку у своего плеча. – Медведь, кажется, ты был прав.
- А мне понравилось, - тянет тихоня Настя. – Здорово было, правда, Лиль? – смотрит с надеждой на подругу, а я лишь отмахиваюсь от них, безнадежных, и отворачиваюсь к Мишке. Задираю голову, чтобы послать его с друзьями к чертям собачьим, как он уже крепко обнимает меня, притягивает к себе за плечи, смеясь в макушку.
- Танюха, не ворчи! Ну, облажались, зато как красиво прошли центром города, зацени! Ты же у меня была в шлеме, чего ты?
Нет, он, и правда, дурак, и мне хочется еще раз хорошенько треснуть его по затылку, на этот раз проверив на крепость закипевшие от самоуверенности мозги.
- Я-то да, Мишка! Но ты-то нет! Ты хороший механик, но никудышний водитель, и это новое увлечение однажды может для тебя плохо кончиться. Чтоб ты так ходовую чинил, как в поворот входишь! – не сдерживаюсь я. - Я б тогда тебе с отцом с чистой совестью руки бы оторвала! А заодно и Егорыча пропесочила! Чем он вообще думал, покупая тебе спортбайк? Ты же после нашей поездки к карьеру месяц в гипсе с переломом обеих ног и ключицы лежал? Так неужели тебе мало?
- Ну все, успокойся! – еще сильнее прижимает меня к себе Медвед, не давая возможности пошевелиться. - Смотри, как бьется сердце, - запускает руку под куртку и неожиданно прикладывает ладонь под самой грудью, на миг пробуя ее тяжесть, просто ошарашив нескромным прикосновением. – И стоило так заводиться? Ерунда ведь, - продолжает смеяться, а я так и ахаю, когда он невзначай касается большим пальцем моей груди, спуская губы к уху. Собираюсь честно возмутиться, но тут кое-что посерьезнее фривольного дружеского объятия привлекает меня. Клуб «Бампер и Ко» - яркая неоновая вывеска над широкой дверью входа приковывает к себе внимание и я, наконец-то, понимаю, куда по собственной глупости этим вечером попала.
- Мишка, прекрати! С ума сошел, что ли? Нарвешься на кулак, я не шучу! – сержусь на друга не на шутку, немея от мысли, что могу прямо сейчас встретить здесь рыжего гада, который вот уже две недели прочно засел в голове и от одного воспоминания о котором у меня предательски подкашиваются колени. От того, какой я была с ним. То ли от страха, то ли от стыда… а то ли от предвкушения встречи.
- Извини, Тань, первобытные инстинкты срабатывают, ничего не могу с собой поделать. У меня на тебя…
- Заткнись, гоблин! И слышать не хочу, что там у тебя на кого! Или я тебя сама заткну!
- Все, понял, Закорючка! Замолкаю! – Мишка отнимает от меня руки и шутливо поднимает ладонями вверх. Отступает на шаг, разводя в сторону, но теперь уже я сама останавливаю его, вешаясь на шею.
- Медвед, родненький, поехали отсюда, а? – с чувством заглядываю в лицо, осторожно оглядывая боковым зрением многочисленную толпу у входа. Не хватало еще, чтобы хозяин этого чертового клуба застал меня у себя в гостях! Плевать я на него хотела! Плевать, с высоты небоскреба! На наглого рыжего зубоскала, что бы внутри ни чувствовала!
