- Я так и знала, ребята, что с вами вечер удастся! Правда, Тань? А ты еще ехать не хотела, – обращается ко мне подруга, а я все смотрю на руку, застывшую на девичьем бедре. Поймав себя за этим занятием, медленно отвожу глаза в сторону входа, где два квадратных вышибалы флиртуют с компанией девчонок. Пытаюсь на них сосредоточиться, когда слышу внезапное и негромкое, обращенное ко мне:
- Привет.
И сразу же за приветствием Бампера, удивленный вопрос Мишки:
- А вы что, знакомы?
Мое твердое «нет». И его уверенное «да».
- И все же? - это снова любопытный Медвед. Ну что он ко мне пристал?
- Немного, - я поднимаю глаза на Рыжего, встречаясь с ним взглядом. - Так, виделись пару раз.
- Это правда. Зато как виделись. Не думал, что ты забыла.
- Черт, парень, ты меня напрягаешь, - верный Мишка все еще улыбается, отражая ухмылку Бампера, но я чувствую, как твердеет его рука, лежащая на моей талии. – Надеюсь, все было прилично?
Медвед не дурак и уловить намек на подтекст в словах Рыжего не трудно. Прилично? Ха! Да ни черта приличного в наших встречах не было, но Мишке знать об этом совсем не обязательно!
- Миш, брось. Это была свадьба наших лучших друзей, вот и все, - отрезаю я, не желая продолжать. Не видя смысла держать отчет ни перед одним из них.
- Как скажешь. – И снова великодушный Бампер, слишком уверенный, чтобы ответить моему другу. - Вот так, стараешься для вас, а вы все забываете, правда, милая? – еще ближе притягивает к себе девчонку и та сразу же игриво протестует коротким смешком.
Милая…
Нет, я помню.
Хорошо, что здесь неяркое освещение и не видно каким жаром наливает мои скулы стыд, - вспоровший защитную оболочку и затопивший меня. Рыжий все еще смотрит и его взгляд – наглый и открытый, говорит о том, что он знает, о чем я думаю. Мало того, хочет, чтобы я понимала…
- Тань, дай-ка я достану бумажник. Бросил во внутренний карман. Вот так…
Я все еще держу тяжелый взгляд Рыжего, не отворачиваясь и не отводя глаз, когда Мишка распахивает на мне куртку и подходит слишком близко, чтобы закрыть собой ото всех. Запускает пальцы во внутренний карман, а потом вдруг урчит сытым котом, заводя руки за мою спину. Мягко толкая к себе на грудь.
- Как горячо, обжечься можно. Ты у меня горячая штучка, Закорючка. Люблю жарких девчонок.
Что? Я утыкаюсь носом в теплую шею и не сразу понимаю, что происходит. О чем толкует друг детства и что пытается изобразить перед компанией, шаря по моему телу руками. Но чтобы ни пришло Мишке на ум, насколько бы он ни забылся в своей игре, одно знаю наверняка: подобные развлечения не по мне и принимать участие в дешевой импровизации «близких отношений» я не стану.
Я говорю тихо и холодно, почти леденея от злости, намереваясь остудить вконец вскипевшие мозги Медведа, решившегося в одночасье сменить привычный статус друга на непробиваемого, обнаглевшего придурка. Надеясь, что он все же услышит меня перед тем, как я забуду, что нас связывает, и намеренно его покалечу.
- Медведев, немедленно убери от меня свои бесстыжие лапы, иначе я расквашу коленом о пах твои возбужденные яйца. Клянусь. Кому сказала, удод, отвали!
- Танюха, ты что! – тут же меняет Мишка тональность прикосновений, но из рук не выпускает. Смеется наигранно, бормоча в ухо. – Это же шутка, ты не поняла? Просто вечер сегодня такой – располагающий. Ну и ты – горячая и близкая, а я говорил, что соскучился. Мы ведь с тобой старые друзья. – И совсем уж шепотом. – А может, больше, чем друзья.
Это слишком даже для старого друга. Для того, с кем рос и взрослел, а однажды шагнул за черту. Но с Мишкой я надеялась сохранить прежнюю дистанцию, знала что будет непросто снова взглянуть в глаза друг другу, но после двух лет молчания, у нас как будто все получилось… Как будто.
И ведь нет у него ко мне чувств никаких, я же чувствую! Так, мужское самолюбие играет. Однажды задетое за живое тем, что выбрала именно его, а после оттолкнула.
Но ведь объяснила, как смогла. Все честно сказала, и он согласился.
И я согласилась, что после ни в чем не упрекну. Не предъявлю претензий.
Не влюблюсь и не стану ныть, как последняя дура…
Господи, какими же глупыми мы были!
А сейчас разве поумнели?.. Ничуть!
Чтобы не ударить парня, я отталкиваю его прочь сама. Сдергиваю с себя мужскую куртку и бросаю ему в грудь, сцеживая с губ обидное, чувствуя на оголившихся плечах шепот вечерней прохлады:
- Значит, горячая штучка, да, Медвед? Да пошел ты…
И хриплый голос Рыжего, вслед за Мишкиным «Та-ань!»:
- Подожди!
- И ты тоже, милый, - рычу, так и не обернувшись. Вскинув к плечу средний палец. – Оба - пошли к черту!
- Танька!
- Крюкова, ты куда?
А это уже девчонки. Ничего, захотят – не потеряют. Недалеко топать!
Вечер решительно располагает к подвигам и я, сорвав с бедер куртку, размахивая ею при гордом шаге, направляюсь к входу в клуб, намереваясь, раз уж карта легла быть мне нынче изгоем, отпраздновать свое одиночество на всю катушку. Тем более, что настроение подкатило - удавиться, а устроить праздник самосожжения, с последующим отрезвляющим самоедством, я себе в два счета и сама могу!
- Эй, Макс! Пропусти ее!
