- Как горячо, обжечься можно. Ты у меня горячая штучка, Закорючка. Люблю жарких девчонок.
Что? Я утыкаюсь носом в теплую шею и не сразу понимаю, что происходит. О чем толкует друг детства и что пытается изобразить перед компанией, шаря по моему телу руками. Но чтобы ни пришло Мишке на ум, насколько бы он ни забылся в своей игре, одно знаю наверняка: подобные развлечения не по мне и принимать участие в дешевой импровизации «близких отношений» я не стану.
Я говорю тихо и холодно, почти леденея от злости, намереваясь остудить вконец вскипевшие мозги Медведа, решившегося в одночасье сменить привычный статус друга на непробиваемого, обнаглевшего придурка. Надеясь, что он все же услышит меня перед тем, как я забуду, что нас связывает, и намеренно его покалечу.
- Медведев, немедленно убери от меня свои бесстыжие лапы, иначе я расквашу коленом о пах твои возбужденные яйца. Клянусь. Кому сказала, удод, отвали!
- Танюха, ты что! – тут же меняет Мишка тональность прикосновений, но из рук не выпускает. Смеется наигранно, бормоча в ухо. – Это же шутка, ты не поняла? Просто вечер сегодня такой – располагающий. Ну и ты – горячая и близкая, а я говорил, что соскучился. Мы ведь с тобой старые друзья. – И совсем уж шепотом. – А может, больше, чем друзья.
Это слишком даже для старого друга. Для того, с кем рос и взрослел, а однажды шагнул за черту. Но с Мишкой я надеялась сохранить прежнюю дистанцию, знала что будет непросто снова взглянуть в глаза друг другу, но после двух лет молчания, у нас как будто все получилось… Как будто.
И ведь нет у него ко мне чувств никаких, я же чувствую! Так, мужское самолюбие играет. Однажды задетое за живое тем, что выбрала именно его, а после оттолкнула.
Но ведь объяснила, как смогла. Все честно сказала, и он согласился.
И я согласилась, что после ни в чем не упрекну. Не предъявлю претензий.
Не влюблюсь и не стану ныть, как последняя дура…
Господи, какими же глупыми мы были!
А сейчас разве поумнели?.. Ничуть!
Чтобы не ударить парня, я отталкиваю его прочь сама. Сдергиваю с себя мужскую куртку и бросаю ему в грудь, сцеживая с губ обидное, чувствуя на оголившихся плечах шепот вечерней прохлады:
- Значит, горячая штучка, да, Медвед? Да пошел ты…
И хриплый голос Рыжего, вслед за Мишкиным «Та-ань!»:
- Подожди!
- И ты тоже, милый, - рычу, так и не обернувшись. Вскинув к плечу средний палец. – Оба - пошли к черту!
- Танька!
- Крюкова, ты куда?
А это уже девчонки. Ничего, захотят – не потеряют. Недалеко топать!
Вечер решительно располагает к подвигам и я, сорвав с бедер куртку, размахивая ею при гордом шаге, направляюсь к входу в клуб, намереваясь, раз уж карта легла быть мне нынче изгоем, отпраздновать свое одиночество на всю катушку. Тем более, что настроение подкатило - удавиться, а устроить праздник самосожжения, с последующим отрезвляющим самоедством, я себе в два счета и сама могу!
- Эй, Макс! Пропусти ее!
Снова проклятый Рыжий и грозный охранник-гризли тут же послушно пятится в сторону на окрик хозяина, уступая путь.
Ну уж нет. Нам с барского плеча подачек не надо, это к брюнетке под боком. Дешевой комедиантке сегодня вполне по силам заплатить за вход и даже купить себе пару хороших коктейлей – спасибо родному папе и привычному режиму рядового студента «экономь экономно!». Я достаю из куртки деньги и вкладываю купюры вышибале в руку.
- Держи, родной! Не люблю быть должна.
- Понял!
Дожидаюсь, когда громила широким жестом распахнет передо мной дверь, вхожу в клуб, и застываю на пороге, оглушенная обилием народа, грохотом музыки и гудящего перед глазами, в лучах вертящихся над головами вертушек-фаерболов, танцпола.
«Бампер и Ко» - клуб дорогой. За ним стоят две влиятельные семьи. Здесь девочек «уважают» бесплатным входом только по праздникам. Я была в клубе пару раз с друзьями, оба раза больше года назад, но где находится бар – не забыла.
Я нахожу глазами площадку со столиками, за ней – широкую барную стойку с рядом высоких стульев, и, увидев парочку свободных в конце, решительно направляюсь к симпатичному бармену за своей не выпитой порцией двойного «Скрюдрайвера»*.
- Всм… стб… зы-ы… ик! …накомы, детка? – едва опускаюсь на стул, как парень по соседству отрывает немигающий взгляд от стакана с алкоголем, разъезжается в пьяной улыбке, и тянет ко мне ладонь. – Ф-федя! – представляется и тут же уважительно присвистывает, разворачиваясь ко мне лицом и сползая со стула. - Ниф…ик!.. игасе, какая ты… Одинокая, да? Ка-ак я?
У-у. Еще и полночи нет, а, кажется, кому-то пора выключить свет и уложить на боковую.
- Отвали. – Я даже не поворачиваюсь. Просто протягиваю руку и утыкаю палец в накренившуюся ко мне грудь. – Застрелю! Двойную «Отвертку» можно? – оскаливаюсь взглянувшему на меня бармену. – Так, чтобы не ждать?
- Конечно! – улыбается парень. – Сделаем! Слышь, Федь, - обращается к отмаргивающемуся на меня соседу, удивленно бормочущему: «Охо! Сы-серьезно, что ли, зы-застрелишь?». – Иди проветрись, а? Пора. Захочешь, после продолжим, а сейчас иди. Не задирай девушку.
- Я? Да она сама…
