— Сусанна, дорогая, — улыбнулся Сокол, — как видишь, есть небольшая проблема. Не можем мы жить втроем, когда у нас тут любовь-морковь. Придется вам с отцом подыскать для Илоны другую квартиру.
Рано радовались. Акула, она и есть акула, даже если живет на суше. Скрипнув зубами, Сусанночка улыбнулась Сокольскому-старшему, нахмурившему лоб от признания сына, и повисла на мужском локте.
— Глупости! — легко отмахнулась от слов парня. — Знаем мы, какая у тебя любовь! Сегодня одна девочка, завтра другая. Все помним! А Илоночке учиться нужно, в большом городе друзей заводить. Ну же, Артемушка, — пропела лисой, — неужели откажешь своей сестре?
— Нет, — упрямо сглотнул Сокол. Заиграл важно желваками. — На этот раз все по-другому. У меня тут любовь случилась, можно сказать всей жизни! Да я вообще впервые так влюбился! Люблю Пыжика не могу! Даже ночами снится! Вот как только встретились — так никого вокруг не замечаю. Только ее! Еле упросил переехать ко мне, так что учтите — у нас все по-серьезному!
И похлопал меня ладонью по плечу. Надо понимать — вроде как приголубил.
М-да. Станиславский отдыхает. Артисты! Интересно, когда закончится первый акт, можно будет уже сбегать в уборную?
— Пожалей дочь, Сусанна. Зачем ей слушать наши… ну, ты сама понимаешь что. И так соседи каждую ночь в батарею стучат.
Женщина поняла, а вот я не очень. На всяк про всяк с подозрением покосилась на парня — это чем он тут ночью занимается?
— Да и девочка у меня стеснительная, не хочу ее напрягать. А ревнивая какая — тигрица! Мне, конечно, льстит, но боюсь за Илоночку.
Че-го?!
— Кхе-кхе! — ну вот, кажется и папаня отмер. Да уж, влюбленный сын — это вам не шутки! Можно и речь потерять. Посмотрел на меня как-то уж слишком критически, оценивая с ног до головы.
Ну да, не очень, согласна. На тигрицу не тяну, максимум на выдру. Так я же после работы и без марафету! Подумаешь, бублик растрепался и на затылок слез. Да любовь вообще слепа! Пусть скажут спасибо, что не выхухоль! Так что я на всякий случай плечики-то развернула и подбородок вскинула. Чижик, знаете ли, тоже птица!
— Пыжик, значит? — ах, да. Я и забыла, что у кого-то проблемы с памятью. Мужчина снова недовольно откашлялся. — А имя, Артем, у твоей пассии есть?
И вот тут пулемет Чапаева заклинило.
Я почувствовала, как рука Сокола вновь легла на талию и напряглась. Тоже мне артист. Ну и сымпровизировал бы уже что-нибудь. Все равно ведь они меня больше не увидят.
— А что? — снова упрямое. — Это так важно?
Блиин! Захотелось закатить глаза. Ну, конечно, важно! Ну и дурындище! Сам же говорил любовь! А теперь проколется на сущей ерунде!
— Значит, нам твою девушку тоже прикажешь Пыжиком называть? Как шапку?
— Да, — подключилась Сусанночка, — какое-то совершенно глупое прозвище!
Так, Фаня, кажется, пора отрабатывать ночлег и спасать Сокольского. А то вон уже и Илоночка захихикала. Без меня ему против трех акул никак не выстоять.
— Ну-у…
— Анфиса я! — даже руку удалось протянуть мужчине уверенно и улыбнуться на все тридцать два, — приятно познакомиться!
Ага! Съела Сусанночка! Вот-вот, подергай кисло носиком вместе с дочуркой. Папа говорит, что улыбка у меня потрясающе-обаятельная, и я ему верю.
— Можно Фаня. Вы знаете, мы как-то привыкли с Артемом к уменьшительно-ласкательным прозвищам. Ну, там пусик мой, мусик, — я повернула голову и потрепала Сокола за щеку. — Вот он и растерялся. Правда, пусик?
Парень сглотнул слюну, но ответил, скрипнув зубами:
— Конечно… мусик.
Главное, не раскололся и то хлеб. А в догонялки мы после поиграем. Я так бегаю, что просто у-ух!
Кстати о хлебе. Только я вошла в роль и собралась по-культурному слинять: «Прощай, любимый, дела зовут! Привет учеба и институт!», как вдруг Сокольский-старший откашлялся, виновато взглянул на повесившую нос Сусанночку, развел руками…
— Ну, девочки, я не виноват. Против личной жизни не попрешь!
… и сказал, почему-то глядя на меня:
— Надеюсь, сын, ты нас хоть чаем напоишь с дороги? Все же не чужие мы люди. Или так и будем стоять? Тебе, кажется, в скорости на учебу надо, нет? Нам вот с Сусанной точно дел прибавилось…
Вообще-то да, еще как надо! Но мужчина был прав. Выпроводить гостей, просто развернув их на пороге, не очень-то вежливо. Особенно, если гость — твой папа. Да и Илоночка стоять не хотела, она хотела здесь жить, и сейчас, держась за чемодан, едва сдерживала слезы досады, прожигая во мне дыру.
— Э-э, конечно, — просипел Сокол как-то не очень уверенно и тоже воззрился на меня.
Эй, я не поняла. А при чем тут, собственно, Фаня? Кто хозяин в доме?
Папа довольно почесал руки.
— Анфиса, сделай нам всем горяченького. Кх-м, пожалуйста. А мы тут пока с Артемом поговорим, — а у самого лицо такое светлое, невинное, вроде это не он придумал способ сплавить меня с глаз.
Ладно. Все равно в туалет невтерпеж, так хоть уйду красиво! Хм, может быть, даже сбежать получится…
— Пыжик, не дури там! Мне с сахаром!
Ыыы. Трус! Взялся же на мою голову! Я обреченно потопала выполнять задание.
Коридор. Туалет — о, да! Кухня.
