А… Э-э… Мама! Делать нечего, полезла с дрожью в ногах. И, знаете, все бы ничего. Пока глаза были закрыты, так у меня очень даже получилось забраться наверх, но как только открыла… Зал оказался маленьким, а я и вовсе букашкой — испуганной, жалкой, и страшно одинокой, смотрящей на мир людей с высоты.
Вон Ульяшка, следит восхищенным взглядом за качающим пресс Мальвином. Вон наши парни, чуть в стороне, обороняют футбольные ворота от Сокола, который как всегда уверенно рассекает поле с мячом в ногах. Слишком быстрый, слишком верткий и слишком спортивный, чтобы этот мяч кому-то отдать. Вон наши девчонки — отсюда видно, как они шушукаются и строят глазки ребятам, а вон и тренер… Смотрит на меня и почему-то подозрительно активно машет руками.
О-о-ой! Взгляд уперся в пожелтевший потолок. А-а-ай! Снова скользнул вниз.
— Чижик! Анфиса! Ты чего там застряла? А ну слазь!
Поздно. Я уже повисла на канате, вцепившись в него зубами, как дикая мартышка на лиане. И ни туда, ни сюда.
— Чижик! Кому говорят — слазь! Вниз давай!
— Чижик, прекрати валять дурака!
— Чижик, это что еще за новости?!
Не-а. Я себя знаю. Сначала горло онемеет, потом руки, затем спина, а потом меня в полубессознательном состоянии всем педсоставом вместе с ректором снимать будут! С помощью уговоров и команды пожарных! Надеюсь, хоть в этот раз никого не покусаю.
Не покусала, но стыда набралась — на весь мой век хватит.
— Это просто кошмар. Надо мной теперь весь факультет будет ржать.
— Да ладно тебе, Фань, — поспешила успокоить верная Улька, шагая рядом по улице. — Главное ведь, что цела осталась! Подумаешь!
— Понимаешь, я была уверена, что со мной такое больше не повторится. Это же не школа, я должна повзрослеть. А здесь какие-то глупые страхи! — я в отчаянии сжала руки в кулаки. — Где он только взялся, этот чертов канат! А еще тренер — чего молчишь? Чего молчишь? А я не могла ничего сказать. Вообще ничего! Неужели с ним никогда не бывало ничего подобного? Чтобы горло свело и ни звука!
— Тебя парни хотели снять, но он не разрешил.
— А вот это правильно, — не могла не согласиться. — Уж лучше пусть ржут надо мной, чем обвиняют в чем-то тяжком. Эх, — грустно вздохнула, — такое было настроение хорошее и на тебе. Весь день насмарку!
Сейчас только одно могло поднять нам с Ульяшкой расположение духа, и мы, не сговариваясь, направились в буфет. Душить червяка калорией, ага. И, знаете, неожиданно придушили, разговорившись с Наташкой Крыловой, занявшей вместе с нами столик. Точнее, Ульяшка разговорилась, а я в самый неподходящий момент сунула нос. И как всегда причина оказалась в приснопамятной троице.
— Девочки, а вы знаете, — Наташка умяла кусок сосиски в тесте и заметила тоном соседки-сплетницы, — оказывается, у Мальвина девушка есть.
— Правда? — тут же охнула Ким, чуть не выпустив из рук стаканчик с горячим чаем, и заметно приуныла. — Да?
— Правда. Только он ее никому не показывает. Олька Грачева сказала Тимофеевой, а та уже мне. Вроде как у Грачевой с Мартыновым было что-то, и он ей по секрету признался, что занят. Теперь Грачева ревет. Ее по слухам еще весной Сокол отшил, а теперь и тут непруха. Они же у нас с Анисимовой первые красотки факультета, и вдруг в таком пролете.
Ким напряглась, поглядывая в сторону Мальвина, который сейчас сидел в компании друзей и какой-то девчонки. О-па! Уже в компании двух девчонок! Им бы еще одну и будет всем братьям по серьгам! А так непонятно кому достанется внимание и главный приз красотки Анисимовой — Лешему или Соколу.
Ну а нам да, на только и дай языки почесать. Чего еще в буфете делать-то?
— Интересно, а почему не показывает? — спросила Ульяна.
— Не знаю, — пожала плечами Наташка, — вроде бы она учится в другом городе и сильно занята.
— А может потому, что ее и нет вовсе — девушки? — хмыкнула я. Не очень-то мне понравилось, что подружка расстроилась. — Или она такая страшная, что и показать стыдно?
— Ты что! Там по слухам модель с ногами от ушей и журнальной внешностью! — возмутилась Крылова моему неверию. — Грачева бы Тимофеевой врать не стала!
— Грачева, может, и нет, а вот Мальвин — запросто.
Ульяшка совсем сникла, и я погладила ее руку.
— Уль, ну перестань. Да кто ее видел? У него этих девушек — вагон и маленькая тележка! Вон как у Лешки твоего! Не хватало еще верить всяким слухам!
— А вдруг он свою девчонку от друзей скрывает? Боится, что уведут? — предположила Наташка.
— Тогда грош цена такому трусу и таким друзьям! И вообще, нашли о ком говорить!
Но когда мы с Ульянкой вышли после занятий к остановке, она все равно сказала, словно мои слова нуждались в ответе.
— Ты вот бурчишь, Фанька, а парни они все скрытные. Между прочим, мой Лешка до сих пор не знает, что ты у Сокола живешь.
— Как это? — удивилась я. Уж кто-кто, а Леший была уверена, что в курсе нашей сделки с Сокольским.
— А вот так. Сегодня утром спросил у меня, как у тебя дела и нашла ли ты общагу. А еще — не сильно ли тебе от Сокола досталось? Хорошо, что я догадалась соврать. Так что Артем даже с друзьями не очень-то откровенничает.
