— Конечно! — уверенно влезла в салон и притихла. Как только назвала адрес и за окном замелькали дома, фонари, и желтые зрачки светофоров, раззевалась не на шутку, как сонный кашалот. Ох, до чего же спать хочется! Кажется, гораздо сильнее, чем палить Сокольскому хату. Он, конечно, бабник и гад (такой же, как его дружки!), но матрас у него зачетный, да и квартира уютная. При мысли о подушке в груди приятно защемило, как у Горлума при виде кольца Всевластия. Моя прелесть! Вот сейчас приеду, приму душ пока хозяина нет, и каааак завалюсь спать до шести утра! Потому что в семь-то у меня уже автобус!
А еще есть хочется — жуть! Надеюсь, про молоко Артем пошутил. Потому что если нет, то… Ладно, потом подумаю, что я с ним такое страшное совершу!
— Переулок Федосеева, девушка. Приехали.
Я зашевелилась. Уже? Надо же, чуть не уснула. Дернула за ручку — заперто.
— С вас за проезд.
— Чего? — опешила.
— Обычный тариф плюс десять процентов ночных. Итого… — и бац сумму! Озвучил, значит.
— А разве Тимур не договорился, что сам оплатит?
Мужик обернулся и глянул косо. Ну и типчик! Волан-де-Морт с усами!
— Кто такой Тимур?
— Ну, Тимур! Хозяин кафе-бара «Маракана»! Откуда вы меня подобрали. Он сказал, что вызовет такси.
— Вызов был, оплаты не было. Конечный адрес действительно не тот, что был в заказе, но кто вас, ночных пассажиров, поймет. Первый раз, что ли.
— Ну вот, видите…
— Так, девочка! Только не пытайся меня развести на деньги! — и этот рычит. Развернулся и кулачище на спинку сидения хрясь! Брови к переносице хмысь! И ни одного сомнения, что зло проснулось. Жаль не знаю заклинания, как материализовать волшебную палочку, а то бы защищалась. — При муже или жене один адрес называете, мне — другой, а я с вами всеми играть должен?
— Да я правду говорю! — попробовала объяснить подозрительным писком. — Хотите, позвоним ему прямо сейчас? Он точно…
— Не хочу! Я с тобой полночи по городу кататься не собираюсь, мне работать надо! Так, уважаемая, будем расплачиваться? Или я вызываю подмогу? Учти, у нас контора солидная, все по-серьезному. Не понравится, могут и накостылять, не посмотрят, что в юбке. Вас — молодых да наглых только так и нужно жизни учить!
Ну и дене-ек. И почему я не удивляюсь своей бестолковости? Ведь действительно села и не спросила. Так кто же мне виноват?
— Не надо никого звать, я расплачусь, — потянула сумку на колени и полезла за кошельком.
— Во-от. Другое дело.
— Зря, что ли, целый вечер впахивала на празднике чужой жизни, — вздохнула. — Как раз заработала.
— А вот это меня уже не интересует.
— Кто бы сомневался.
Пока шла к подъезду и поднималась пешком на седьмой этаж, все думала: интересно это только я одна такая невезучая на весь белый свет Чижик или еще похожие дурищи есть? Так хочется хоть кому-нибудь поплакаться в жилетку, чтобы тебя выслушали и пожалели. И я поплакала немножко, как настоящий оптимист, пока никто не видит. Нет, правда, утерла кулаком слезы. В конце концов, я же живой человек, а они все надо мной смеются. Даже таксист.
Не стала я лезть под душ. И ужинать не стала. Просто разделась, надела любимую пижаму с Мики Маусом, плюшевые носки, достала из-под кровати матрас и улеглась спать. Утро вечера мудренее, чем не про Фаньку сказ? А Сокол, ну что Сокол. Не быть нашему прЫнцу Иванушкой-дурачком — вон каким красавчиком развязным в баре сидел в обнимку с принцессой-лягушкой. Такие даже в сказках высоко летают. Надеюсь, хоть свет догадается не включать, когда вернется, довольно с меня издевательств.
Подумала, и тут же уснула, коснувшись щекой подушки.
— Вика, зая, посмотри на парочку за соседним столиком и на нас. Улавливаешь разницу?
— Хм, не очень. А что?
— А то. Они по жизни вместе, а мы — нет.
— Не понимаю. Артем, ты к чему ведешь?
— К тому, что в прошлый раз у нас с тобой проблем не было, а сегодня, кажется, будут.
— Ты такой смешной… — и снова эти кокетливые ужимки, которые я терпеть не могу.
— Да неужели? И почему я считал тебя понятливой? Ты весь вечер лезешь на меня, как будто страдаешь от чесотки, а я единственное средство спасения. Я говорил, что не люблю этого? Солнце, тебя что, трахнуть некому? Я уже сказал «нет», хватит меня уламывать, я не девочка.
— Что?!
Слава Богу, с колен вскочила и руки с шеи убрала.
— Извини, заяц, но квартиру искать не стану — устал как черт. А из романтики холодных подъездов уже вырос, не вставляет.
— Да я думала ты сам не против!
— Да вроде нет. Был. Слушай, Вика, мы же взрослые люди, давай не будем играть в игру «этот бамбино мой». Ну, не случилось на этот раз, случится в другой. Не я первый, не я последний. Хочу то, хочу это — с такими капризами не ко мне, сама понимаешь. Я тебе показал разницу.
— Придурок! — сказала зло, но тихо. Значит, завтра сама позвонит.
Пришлось встать, остановить, и приобнять за плечи.
— А вот теперь прощаемся. Потому что я, Зая, могу и вспылить. Ясно?
Ушла. И подругу забрала. Макс обиженно дернул губой.
— Не понял. Сокол, ты чего? — спросил удивленно, разведя руками. — Какого черта?
Если бы я сам знал. Вдруг достала и все.
