Почему мир такой гадостный? Почему люди, которых мы любим, не любят нас? Кьяра выдрала ножи и зашагала обратно. Неужели я недостаточно хороша? Я сильна, умна, красива. Я горяча в постели, я умею любить всей душой и всем телом. Ножи со свистом рассекли воздух. Что такого нет во мне, что есть в тех смуглых западных шлюхах, которых она яростно берет? Или в холодных чопорных северянках, о которых ей остается только мечтать, потому что их вера не позволяет им спать с представителями других народов? Десять шагов до дерева и обратно. Я отдала ей все, что у меня было: свою душу, тело, жизнь. Я построила для нее дом и набила его ее любимыми игрушками, чтобы она могла играть с ними столько, сколько она захочет. Я научилась убивать и не жалеть, пить и не пьянеть, спокойно смотреть, как она заигрывает с другими женщинами и шепчет им на ухо о далеких таинственных берегах, куда отведут их ее руки и губы. Кьяра яростно замахнулась и швырнула ножи. Почему она не моя?!
Замах был слишком сильным. Один из ножей отлетел обратно и рассек кожу на бедре. Кьяра охнула от неожиданной боли. Яркая алая кровь струей хлынула вниз по ноге, а вместе с ней из глаз полились горячие слезы. Наемница осела на усыпанную хвоей землю.
— Вернись ко мне! — прошептали ее губы. — Где бы ты ни была, вернись ко мне! Ты так мне нужна!..
Она еще долго плакала одна на поляне посреди заросшего, переломанного леса, и темная кровь пропитала сосновые иголки, окрасив их в алый. Потом Кьяра выдохнула, вытерла слезы и перевязала ногу оторванным от топа куском ткани. Рана была неглубокой, но длинной, кровь никак не желала останавливаться, тут же проступив сквозь белую ткань. Собрав ножи, наемница распихала их по сапогам и поковыляла в сторону дома.
Обратный путь отнял больше времени, чем она думала. Деваха-то, наверное, уже удрала. Действительно, чего ей ждать-то? Сама дура! Нужно прекратить психовать и взять себя в руки. Семь сотен золота теперь для нее потеряно. Да и те три придется вернуть. А потом нужно будет взять какой-нибудь небольшой заказ, который бы покрыл затраты на этот. Или просто плюнуть и пожить здесь одной в горах, пока не закончатся закупленные продукты. А потом уже искать работу.
Сосны тихо качались на ветру в ярко синем небе. Кьяра прошлепала через ручей и полезла на холм. Дверь в дом была открыта, легкую прозрачную внутреннюю занавеску покачивало на ветру. Удивлению наемницы не было предела, когда из дверного проема выглянула дворянка.
— Боги! Что с тобой?! — вскрикнула та.
Перед глазами все плыло, голова кружилась. Видимо, она все-таки потеряла больше крови, чем думала. Кьяра перевела мутный взгляд на бедро. Белая повязка теперь была абсолютно алой, кровь заливала сапог. Теперь понятно, почему в нем хлюпало. Она-то думала, что он прохудился и набрал воды в ручье.
Адель бросилась ей навстречу, но наемница оттолкнула ее руки.
— Ничего, сама дойду.
Дворянка все же обхватила ее за талию, помогая идти. Сил драться с ней не было. Кьяра, морщась от боли, доковыляла до дома и с трудом опустилась на стул. Через несколько минут, Адель уже стояла возле нее на коленях, разматывая мокрую насквозь ткань.
— Что с тобой случилось? На тебя кто-то напал? — карие глаза были большими и встревоженными. Кьяра проворчала:
— Никто не нападал, сама дура.
— Тебе нужно быть осторожнее. Ты могла погибнуть от потери крови, — руки девочки были нежные и теплые. Она очень осторожно промывала тряпицей рану. Кьяру захлестнула злость.
— Тебе-то какое дело до меня?! Ты же — мой заказ! Если ты не помнишь, я тебя здесь держу, чтобы как животное продать тому, кто за тобой явится!
Руки замерли. Карие глаза наполнились обидой. Кьяра взглянула на нее сверху вниз. Девчонка была так красива… У нее кружилась голова. Почему она так добра со мной? От этого еще больнее! Адель упрямо вздернула подбородок.
— Я зашью рану. Иначе ты просто истечешь кровью.
Кьяра прикусила губу. Главное сейчас — не расплакаться. Сил сопротивляться не было. Нога почти онемела. Она едва чувствовала, как игла прокалывает кожу, когда побелевшая как полотно дворянка, сосредоточенно сдвинув брови, стягивала нитью концы раны. Уже в полузабытьи Кьяра ощутила резкую боль, когда рану залили кипящим вином. Она застонала сквозь стиснутые зубы.
— Потерпи, все уже кончилось. Я сейчас забинтую и все.
Руки дворянки подняли ее и помогли допрыгать до тахты. Кьяра повалилась на нее и потеряла сознание.
