Но вот мы вышли к краю горного массива. Он был невысок, сверху донизу испещрен трещинами — некоторые достигали десяти, даже двадцати футов в ширину и представляли собою входы в очень узкие каньоны. Гарри повернул вправо от утеса, формой напоминающего круглую башню, и довел нас до одиннадцатого по счету ущелья.
— Пришли, — сказал Логан. — Тут припрятано кое-что полезное.
Он зашел за большой камень и выкатил оттуда низенькую тележку на грубых колесах.
— На этой штуке матросы докатили сюда от берега сундуки и инструменты. Дальше пришлось перетаскивать на себе. Нам с вами будет легче. Вынесем сюда наш ларь, один-единственный. Поставим на колеса и довезем до лагуны… Ну, а теперь, ребята, подите-ка сюда.
Он достал из-за пазухи три черных платка, заранее приготовленных для этой цели, и завязал всем глаза, еще раз строго предупредив, что прикончит всякого, кто попытается подглядывать. Выстроил всех вереницей и повел в каньон.
— Вы как слепые попрошайки с поводырем! — весело выкрикнул Логан.
Действительно, было очень похоже.
Нелепая процессия двигалась очень медленно, потому что дно было покрыто каменной осыпью. Ирландец с прибаутками командовал:
— Ногу повыше! Поворачивай влево! Теперь вправо! Живей, сороконожка, живей!
Кто-то постоянно спотыкался, чертыхался, вскрикивал.
— Хоть мне-то развяжите глаза! — взбунтовался мичман. — Я ведь все равно увижу эту часть маршрута, когда буду тащить с вами сундук в обратном направлении!
Ирландец почесал затылок, подумал и признал резонность этого суждения. Платок с Проныры сняли, и теперь дело пошло несколько живей: штурман вел под руку Летицию, мичман — писца.
Комаров в этой части острова не было, и работы у меня поубавилось. Я просто считал повороты, а память у меня, надо сказать, отменная. Один раз я поднялся и пролетел над плоской верхушкой плато, изборожденной многочисленными глубокими расщелинами. Там наверху росли кусты и носились стремительные птицы, похожие на ярко раскрашенных стрижей. Меня они облетали стороной. Когда я смотрел вниз, люди казались мне неповоротливыми жуками, еле ползущими куда-то по своим скучным земляным делам. Мне подумалось, что я мог бы поселиться наверху, в этой чудесной поднебесной стране, и, может быть, обрести здесь покои. Мысль была пустая, мимолетная. Я вернулся назад, к своей карме и к своей питомице
Между прочим, когда я парил над плато, осматривая сетку трещинообразных каньонов, я увидел, что наш — тот, по которому вел компаньонов Логан, — несколько отличается от остальных. Дно ущелья, хоть и засыпанное камнями, было все же ровней и чище. Должно быть, когда-то здесь проходила дорога, по которой из рудника к берегу доставляли серебро. Дорога эта делала зигзаги меж утесов, уходя вглубь острова.
Штурман остановился возле прижавшегося к обрыву валуна, который при ближайшем рассмотрении оказался изваянием, грубо высеченным прямо в базальтовой стене. Поросший мхом барельф высотой в добрые двенадцать футов изображал круглоглазого толстяка, на животе которого был вырезан крест.
— Кто это? — спросил мичман.
— Святой патрон острова. — Гарри набожно перекрестился три раза подряд. — Когда-то здесь жили индейцы и поклонялись своему богу. Потом испанцы их всех перебили, окропили идола святой водой и нарекли Святым Маврикием. Проныра, ты остаешься здесь. Это середина пути. Вот тебе хлеб и сыр. Воды можешь напиться из ручья. А рома не получишь, пока мы не вернемся.
Проныра угрюмо озирался.
— Почем мне знать, что вы не сговоритесь между собой и не вытащите из сундука самое ценное?
— Не бойся, там хватит на всех. Нет смысла красть по мелочам, — уверил его Логан. — Ты сможешь нас обыскать, если захочешь.
И мы пошли дальше, только теперь ирландец вел под локти двоих. Шпага, висевшая на боку у Летиции, билась о камни.
За первым же поворотом Логан остановился, прошептав: «Тс-с-с», и спрятался за выступ.
Очень скоро послышались крадущиеся шаги. Из-за угла высунулась физиономия Проныры — и побелела, наткнувшись на обнаженный клинок.
— Я предупреждал, — грозно сказал Логан. — Кто попробует жульничать, прикончу. Марш на место, скотина!
Физиономия исчезла.
Клещ тревожно спросил, протягивая руку к платку:
— Что случилось?
— Ничего. Не трогать повязку! Убью!
Писец испуганно спрятал руку за спину.
— Идем дальше…
Тут Гарри сделал нечто удивительное. Подошел к Петиции и потихоньку развязал ей глаза. При этом приложил палец к губам и подмигнул. Мол, вам я доверяю и от вас секретов у меня нет.
Вести одного слепца легче, чем двоих. Движение несколько ускорилось.
