– Возможно. Но если ты и прав, я не вижу, чем это может обернуться мне на пользу. Без пополнения запасов в пути мы располагаем провизией на сколько – на неделю? Девять, десять дней? Будучи опытным военачальником, ты знаешь, что для противостояния такой тактике существуют определенные приемы. Если местность по ходу нашего движения подвергается поджогам…
– Нужно сменить направление, – закончил за него Оронт. – Хотя я придерживаюсь своего, повелитель. Если войско царя Артаксеркса еще не подошло, мы, скорее всего, сойдемся с силой гораздо меньшей. Речь может идти всего о нескольких сотнях поджигателей, действующих впереди наших разведчиков, и им велено нас ослаблять и наносить как можно больше вреда. Если мы сумеем их перехватить, мы сможем положить этому конец или, во всяком случае, замедлить их, ограничив ущерб, который они способны нанести.
– Ты о лазутчиках? – спросил Кир. – Их порубят на куски, стоит мне отдать приказ. Большинство из них просто мальчишки.
Оронт улучил момент, чтобы встать на колени и вновь простереться перед царевичем.
– Повелитель, дай мне сотню из своей охраны очистить наш путь от этой нечисти. Всего сотню, которая станет брошенным твоей рукой копьем. Я поскачу вперед наших разведчиков и застигну тех негодяев внезапно на их поджогах и грабежах. Чтобы уничтожить запасы, нужно время. Так что я успею их схватить, я уверен в этом.
Такого пыла в Оронте Кир не замечал никогда. Он буквально трясся, поедая глазами даль.
– Встань, полемарх, – возгласил он, блестя глазами (эх, если бы их сейчас видел Клеарх). – Будь по-твоему. Скачи далеко и быстро, а ко мне возвращайся с головами тех, кто жжет селения на землях моего отца.
Оронт поднялся, припав к руке царевича и коротко притиснув ее к своему лбу.
– Ты оказываешь мне честь, повелитель! – истово воскликнул он.
Кир повернулся к подведенному слугами коню, возле которого поставили приступку. По-прежнему чувствуя в себе похмельную грузность, царевич с удовольствием воспользовался этим приспособлением и, с надсадным кряхтом перебросив ногу через конский хребет, устроился и взял поводья.
– Ты говоришь, что моего брата поблизости быть не может. Но и сказать, что он во многих днях пути отсюда, тоже нельзя. Войско я поведу самым спорым шагом. Нынче же вечером пошли ко мне гонца с новостями, которые узнаешь. А до этих пор пусть Ариман не глянет в твою сторону, и удача да сопутствует тебе.
Колонна формировалась в те минуты, что Оронт разговаривал с царевичем, и ждала приказа выступать. Кир поехал в ее голову, где ждал Клеарх, на вид свежий и отдохнувший. Он смотрел за их разговором и взглядом проводил Оронта, когда тот вскочил на коня и галопом понесся вдоль фланга, взмахами призывая к себе людей из личной охраны Кира. Напрямую они Клеарху не подчинялись, хотя он так или иначе нес за них ответственность. Архонт сузил глаза, наблюдая, как Оронт набирает себе всадников и трогается с ними в дорогу.
Спартанец подошел к двум молодым афинянам, с которыми успел познакомиться. Старший из них, Ксенофонт, сейчас что-то сердито говорил, посылая вслед конным персам оскорбительный жест. Имени второго конюшего Клеарх не припоминал.
– Я вижу, персидский начальник взял ваших свободных лошадей, – сказал Клеарх. – Зачем они ему понадобились?
При виде того, кто к нему обращается, Ксенофонт едва не поперхнулся. Кланяясь и откашливаясь, он попутно дал подзатыльник своему молодому подручному, который стоял и жалостно лупил глаза.
– Архонт Клеарх, стоять перед тобой мне за честь, – выговорил наконец Ксенофонт. – Твои заслуги идут впереди тебя.
– Включают ли они еще и терпение к тем, кто не отвечает на мои вопросы? – спросил Клеарх.
Ксенофонт потряс головой.
– Полемарх Оронт желает ехать впереди наших основных сил, разыскивать налетчиков, что палят землю впереди нас.
– Так почему же ты зол?
– Он… Полемарх не пожелал, чтобы я сопровождал его. Сказал, что не возьмет с собой греков, к которым у него нет доверия.
– Ах вон оно что, – произнес Клеарх, задумчиво потирая подбородок.
Оронт был не из тех, кто очертя голову бросается с кем-то биться. Такое скорее присуще Ариею. Что-то во всем этом спартанца смущало.
– Сколько лошадей у нас теперь осталось? – спросил он.
Ксенофонт раздраженно выдохнул.
– Включая двоих коней царевича Кира, сорок шесть. Потому я и досадую. Ведь я как раз заведую лошадьми – а что мне этот перс теперь оставил?
Клеарх кивнул, глядя куда-то вдаль. Надо задать вопрос царевичу. Хотя возникало тоскливо-беспомощное ощущение, что уже поздно.
Видя подъезжающего персидского всадника, Кир ладонью прикрыл от солнца глаза. Между тем всадник остановился возле телохранителей царевича, не осмеливаясь двинуться дальше.
– Молю слова, повелитель. О моем двоюродном брате Оронте.
Заслышав это, Кир повернулся.
– Он сейчас отбывает по моему повелению. Что у тебя? – спросил он строго.
Видя напряженное лицо всадника, он нетерпеливым кивком подозвал его к себе.
