– Вы ошиблись, – отрезал Бальзак. – Повторяю, вы свободны. Если мне придется повторить это еще раз, то вы будете выпровожены в сопровождении охраны, Пери Уотсон.
– Хорошо, – ответила Пери, понимая, что у нее нет другого выбора.
После того как она ушла, Бальзак долго о чем-то думал, невидящим взглядом уставившись на картину, где была изображена битва при Токкайдо.
Замысел художника состоял в том, чтобы передать напряжение последних мгновений битвы с участием Эйдена Прайда, – той самой битвы, после которой он получил официальный статус героя Клана Нефритового Сокола.
Бальзак сомневался в том, что все выглядело именно так, как это изобразил художник – Эйден Прайд в своем «Лесном Волке», лупящий в белый свет как в копеечку голубыми лучами лазеров и окруженный штабелями поломанных вражеских боевых роботов, выглядел довольно глупо.
Что-то в его «Лесном Волке» было преувеличенным. Машина была чуточку выше и немножечко шире, чем нужно, и вообще…
Ну что же, такова авторская концепция, решил Бальзак и, включив переговорное устройство, вызвал начальника своей охраны Олана.
Высокий и худой Олан стоял по стойке «вольно» перед Бальзаком. Даже в накрахмаленной строевой форме внешний вид этого человека не внушал доверия. Что ж, он действительно какое-то время был бандитом.
– Вам надо будет провести еще один акт нейтрализации, Олан. Я хотел бы, чтобы вы выбрали для этого двоих самых лучших ваших людей.
Олан кивнул. Обычно он помалкивал, а если и говорил, то очень кратко.
– Объект? – спросил он.
– Пери Уотсон.
– Та, что только что вышла…
– Да. Но запомните: ни я, ни каста ученых вообще не должна быть замешана в этом деле. Я думаю, что исполнителям не стоит брать с собой документы – на тот случай, если что-нибудь пойдет не так.
– Естественно.
– Готовьтесь тщательно, но выполняйте поскорее.
– Слушаюсь.
– Можете идти.
Олан молча поклонился и вышел.
Пару секунд Бальзак сожалел о необходимости произвести эту нейтрализацию, но вскоре возвратился к своим обычным служебным обязанностям – тщательной экспертизе научных работ и встречам с учеными, работающими над различными проектами. Погружение в работу было для него лучшим средством избавиться от нежелательных мыслей, и к концу дня он совсем позабыл о Пери Уотсон.
Умение расставлять все по полочкам было главным коньком Главного Ученого, помогло ему посредством подковерной борьбы добиться своего поста и помогало жить дальше.
Мало кому из его предшественников удавалось оставаться пожизненно на этом посту. Бальзак давно понял, что в касте ученых добиться успеха можно только интригами, и в этом ему теперь не было равных – настолько, что едва ли кто-нибудь когда-нибудь мог уличить его в нечестности.
И все же эта Пери Уотсон раскусила его, и, когда Бальзак это понял, женщине был вынесен приговор.
Арена схваток за родовое имя
Айронхолд
Кластер Керенского
Пространство Кланов
26 февраля 3060 года
Джоанна не находила себе места, наблюдая за концовкой Большой Свалки.
Хоть ей было и не очень интересно, но что поделать – Большая Свалка была начальным этапом состязаний за родовое имя Дома Прайда. Существовала вероятность, что Диана могла встретиться в бою на одном из этапов с победителем Свалки. А Джоанна считала, что чем больше знаешь о возможных соперниках, тем лучше.
В основном Большая Свалка не соответствовала своему громкому названию – по крайней мере, на наметанный глаз Джоанны. Как бывшему сокольничему ей с первого взгляда были видны все недостатки дерущихся – словно бы у боевого робота, бронированной машины с его конечностями и чем-то вроде головы, имелся язык телодвижений – такой же, как и у пилотирующего его воина.
В этой поражающей неряшливостью Большой Свалке Джоанна видела только слабую подготовку, дурные привычки, полузабытые навыки да сборище пилотов боевых роботов, которые, хотя и были, наверное, отважными воинами в реальном сражении, теряли весь свой боевой запал и выглядели вяло и неуверенно в ограниченном рамками правил состязании.
Наверное, большего и не следовало от них ожидать.
В этой свалке – уже с маленькой буквы – Джоанна не могла даже выделить победителя. Воин, оставшийся последним из всех, кто состязался, непременно вылетал в следующем туре.
Рядом с Джоанной в то время, когда из всей Большой Свалки осталось лишь четверо участников, стоял Равиль Прайд. С момента своего назначения Главой Дома Прайдов Равиль выглядел еще угрюмее и беспокойнее, чем обычно.
Джоанна почувствовала на себе его пристальный взгляд, хоть и не смотрела в его сторону. Ей было интересно, что же Равиль увидел: старческое лицо под седыми волосами… и все, наверное.
Воины – из тех, что помоложе, – часто не скрывали своего отвращения к возрасту Джоанны, и ей пришлось преподать нескольким таким соплякам болезненный для них урок.
И все же, по мнению большинства, она редко проявляла свой возраст в манере ходить или держаться, так что Джоанне обычно давали намного меньше, чем на самом деле.
