Прямо надо мной раздался щебет. На мгновение я подумал, что это чирикают птицы на крыше, но тут по верху балконной стены пронеслось что-то чёрно-белое.
Я обернулся. Прямо над моей головой на стене балкона стоял Пио, моя маленькая обезьянка, вереща от радости, что нашёл меня.
— Вот чёрт, откуда ты взялся, — прошептал я.
Он защебетал ещё громче и радостнее.
— Тише, Пио! Молчи! — умолял я.
Он привстал на задних лапах и замахал руками.
— Иди сюда, Пио. Вот так, хороший мальчик, иди к хозяину.
Я бросился к нему, но он отскочил по стене в сторону и издал пронзительный визг возмущения в ответ на мою попытку схватить его.
— Кыш отсюда! Убирайся! — я замахал на него.
Я подобрал на балконе ветку и швырнул её в этого маленького злобного демона, пытаясь заставить его удрать на крышу, но он не двигался с места, только громче вопил.
Я предпринял ещё одну попытку схватить Пио, но он ловко увернулся от моей руки, а когда я повернулся чтобы попытаться снова, дверь балкона с грохотом распахнулась, и я оказался лицом к лицу с торжествующим Карлосом.
— Я знал, что эта тварь тебя отыщет. Говорят, хозяева становятся похожи на своих питомцев, и я догадался, что ты полезешь по крышам как обезьяна.
Я вскочил и перекинул ногу через стену.
— Ты, конечно, можешь прыгнуть, если желаешь, сеньор Рикардо, — с ледяной улыбкой сказал Карлос. — Однако, я бы тебе не советовал. Если посмотришь вниз — увидишь солдат с мечами и пиками. Так что, приземление приятным не будет. — Он махнул рукой на дверь в дом. — Пожалуйста, будь любезен, иди этой дорогой. Боюсь, сеньор Рикардо, или как там тебя, твоё время выманивания денег у пожилых леди подходит к концу... и весьма болезненному концу.
Исландия
— Я принёс трáвы, которые ты просила, — мальчишка присел передо мной на тёплый каменный пол.
Тот самый юноша, что помогал фермеру Фаннару принести ко мне раненого.
— Он жив? — спросил он.
— Он не умер.
Тело раненого лежало на полу между нами, как буханка хлеба на столе между гостями и хозяином.
То, что отдают, берут или делят, образует неразрывные связи между чужими людьми. Но хотя этот человек связал нас, ни мальчик, ни я на него не смотрели.
— Фаннар не пришёл?
Мальчик нахмурился.
— Пришёл священник, чтобы исповедовать и провести мессу. Он сейчас в доме Фаннара. Фаннар послал меня к соседям, сказать, чтобы пришли, ведь кто знает, когда теперь отец Джон сможет вернуться... если вообще когда-нибудь сможет. Фаннар велел передать, чтобы шли скорее, потому, что священник должен уйти до рассвета. Ему слишком опасно оставаться на ферме надолго. Фаннар затемно выведет его из долины. — Мальчик нервно дёргал кожаные завязки своего камзола. — Я предлагал ему сам проводить священника. Я не трус! — решительно добавил он, глаза яростно блеснули из-под тяжёлой копны рыжих волос.
Я поняла — ему до сих пор стыдно за то, что не защитил чужеземца от датчан.
Он хмуро глядел на кончики своих грязных пальцев.
— Но Фаннар мне не позволил. Он сказал, что лучше знает здешние земли и может показать священнику скрытый проход через горы. Однако, думаю, он просто хотел защитить меня, на случай, если священника схватят. Но мне не нужна защита! Я знаю, вороны повсюду следят за нами, но я не боюсь! Он вздёрнул подбородок, как будто бросая лютеранам вызов.
Фаннар поступил разумно, не доверив ему эту задачу. Мальчишка отчаянно жаждет доказать, что не трус, и может нарочно пойти на риск, подвергнув серьёзной опасности не только себя, но и священника, поскольку вороны, и правда, за всем наблюдают.
Хотя по приказу датского короля, каждый здешний мужчина, женщина или ребёнок теперь лютеранин, многие, как Фаннар, тайно исповедовали старую католическую веру. А у этих чёрных ворон повсюду глаза, лютеране охотятся как на тайных священников, до сих пор проводящих запретные мессы, так и на простых людей, которые их защищают. Фаннар идёт на огромный риск, приглашая соседей на исповедь. Как знать, возможно, кто-то из его друзей и знакомых уже не просто притворяется лютеранином, а на самом деле обратился в протестантскую веру, и может его предать. Даже тех, кто не испытывает любви к лютеранам, могут убедить шпионить для них, предложив достаточно золота.
— Фаннар должен доверять тебе, Ари.
— Это Фаннар сказал тебе моё имя? — удивился парнишка.
— Фаннар тебе верит, — повторила я, — и всё-таки, ты не сказал ему правды об этом человеке.
Щёки Ари залились краской, но он возмущённо закусил губу.
— Я сказал ему, что я видел.
— Что его избили какие-то датчане.
— Так и было, — он хмурился, как будто вызывая меня на спор.
