Сквозь сон в сознание проник звук, который разбудил Анмара. Это был хруст сломанной сухой ветки. Чуткий слух охотника уловил и тихий досадный вскрик. Так осторожно ходят лишь тогда, когда подкрадываются к зверю. Проснувшаяся Хайрийя, увидев прижатый к губам палец мужа, тоже напряженно стала прислушиваться к звукам ночи, придерживая рукой косу со звенящими на концах подвесками-амулетами, о которых муж в шутку говорил, будто у нее по одной косе снуют соболя, а по другой разлетелись птички.
Лили — сила жизни — живет на кончике косы. После смерти человека она переселяется в новорожденного. Душа самой женщины в ее волосах. Поэтому женщины племени не стригут своих волос: чем длиннее и пышнее косы, тем больше там душ их будущих детей. Потому и носят девушки и женщины всякие накосники и подвески, чтобы оберегать эти души, отпугивая звенящими звуками злые силы.
По вытянутым трубочкой губам мужа Хайрийя прочла то, что уже поняла сама: «Гурты», — то есть не просто чужие люди, а враги. Анмар, стараясь не шуметь, надел широкий расшитый ремень с костяной бляхой, с подвесками и с охотничьим кинжалом с широким лезвием — подарок тестя на свадьбу. Слева на ремне белел зуб того самого первого медведя, на шкуре которого так приятно нежились они сегодня вдвоем. Муж и жена, не сговариваясь, быстро и ловко стали поправлять накосники, ожерелья, пояса, бляшки, накладки на обуви, подвески на шапках — все, что звенит, бряцает, звучит, клацает, скрипит, шуршит, то есть издает звук, отпугивающий всевозможную нечистую силу. Эти обереги могли сейчас своим шумом выдать их.
На той стороне Афры, в лесу за пологим берегом, вдруг раздался неожиданный для ночного времени дикий галдеж птиц, вспугнутая стая вскоре появилась на фоне светло-фиолетового неба. Это темное пятно, время от времени напоминающее очертаниями черного дракона, быстро росло и, расплываясь, словно амеба, двинулось в сторону городища. И в утробе этого иссиня-черного облака глухо клокотали не грозовые раскаты грома, оттуда неслось страшное и отвратительное карканье воронья, будто в котле булькало варево колдуна.
Было ясно, что к реке с той стороны идут люди. Много людей, и они стараются идти тихо и незаметно, для чего и выбрали ночь. Проследив за взглядом мужа, Хайрийя увидела, что из-за поворота реки выплывают черные тени больших незнакомых лодок. Поняв молчаливый вопрос мужа, она, щурясь, чтобы получше разглядеть, сосредоточенно стала считать лодки и людей в них. Закончив, показала мужу сначала пальцы обеих рук. Потом правой рукой как бы сгребла все пальцы в кулак и постучала кулаками по каждому пальцу обеих рук. Анмар молча кивнул и знаками показал жене, чтобы она бежала в городище по короткой дороге и рассказала вождю обо всем, что видела. Она, знавшая с детства на этом берегу каждый камень и каждый кустик, стала быстро собираться, ни о чем не расспрашивая мужа.
Как бы она ни спешила, однако с присущей хозяйке бережливостью достала из родничка под кустиком черный глиняный сосуд с козьим молоком, прикрытый листком лопуха, который она, молодая жена, заботливая и любящая, принесла с собой, чтобы утром напоить мужа. Протянула крынку мужу, тот торопливо сделал несколько глотков холодного ароматного молока. Хайрийя с нежностью смотрела, как ходит кадык мужа, запрокинувшего голову, и любовалась его крепкой статной фигурой, гибкой, как у леопарда. Анмар, улыбаясь, вернул черный горшок с крапинками жене, которая, тоже улыбаясь, смотрела на любимого. Увидев его предостерегающий жест, заметила, что из наклоненного горшка льется на платье молоко. Заглянув в горшок, Хайрийя увидела, что муж оставил ей напиток, любимый ими с детства. Ее сердце, сейчас полное тревоги, затрепетало от радости и тепла от такой заботы и внимания мужа. Аккуратно завернув горшок в медвежью шкуру, еще хранившую тепло их тел, она глазами, полными любви и нежности, взглянула на мужа и с ловкостью, не уступающей любому охотнику, скрылась в тени деревьев и бесшумно помчалась к городищу.
Неожиданно на бегу вспомнился недавний сон, и Хайрийя обмерла, невольно покрываясь холодным потом. Приснилась крылатая Гарш — гигантская птица, которая принесла ветку рябины и сбросила ее в большой костер, который тотчас сверкнул, словно молния, и обдал во сне жаром. Задыхаясь, на ходу Хайрийя думала в отчаянии о своей непростительной вине. Сняв девичью манху и повязав налобную повязку и платок, она забыла от счастья свои обязанности замужней женщины, и, как сейчас с горечью понимала, совершила вчера непоправимую ошибку — не вспомнила, какая это особая ночь: нигде не развесила рябиновых оберегов. Не разложила рябиновых веток по дому и на пороге, не привязала к рукам младших братьев и сестер, не повесила на шею домашним животным, не пожевала сама и не дала пожевать мужу красных рябиновых ягод. Вот кровь и пришла. Злые духи воспользовались ее оплошностью, проникли в этот мир и принесли ее родным и близким горе и смерть.