– Хватит, увольте.
– Прокурор округа Трэвис дал санкцию на это расследование.
Он с недвусмысленным намеком оглядел ее и, растягивая слова, произнес:
– В обмен на что?
– О, вот это замечательно. И куда как профессионально, шериф. Когда запас корректных аргументов у вас истощается, вы принимаетесь обстреливать мою репутацию булыжниками чисто мужских оскорблений.
Трясущимися от злости руками она сунула письмо обратно в конверт, положила его в сумочку и решительно защелкнула замок.
– Я не обязана объяснять вам свои резоны, – сказала она. – Поймите только, я дела не брошу, пока не приду к каким-то удовлетворительным выводам относительно убийства матери.
– Ну, а я на вашем месте не стал бы опасаться нападения на свою особу, – со скучающим видом заметил Рид. – Как я уже объяснял, убийство Клейстера не имеет к вам ни малейшего отношения. Письмо подписали столпы местного общества – банкиры, бизнесмены, преподаватели и врачи. Вряд ли они вздумают навалиться на вас в темном переулке. Впрочем, – продолжал он, – я бы не советовал вам мотаться по злачным местам, как вы делали последние два вечера. Если вам так уж приспичило, могу порекомендовать пару неплохих парней.
Она презрительно посмотрела на него и вздохнула.
– Вы всех деловых женщин не любите или мой случай особенный?
– Ваш случай особенный.
Его грубость была вызывающе оскорбительна. Ее подмывало напомнить ему, что вчерашний поцелуй едва ли свидетельствовал о неприязни, но она удержалась. Решила не напоминать. Она и сама надеялась забыть о нем, притвориться, что его не было вовсе, но не могла. Ей стало казаться, что после него в ней самой что-то решительно и бесповоротно переменилось.
Нет, забыть его она не могла, но надеялась научиться справляться с воспоминаниями о нем и с навязчивым желанием, которое он разжег.
Его слова глубоко ранили ее. Она услышала собственный голос:
– Почему вы меня так не любите?
– Потому что вы лезете не в свое дело. Не люблю людей, которые суются не в свое дело.
– Но это мое дело.
– Каким же это образом? Вы еще в пеленки писали, когда убили Седину! – крикнул он.
– Я рада, что вы об этом заговорили. Мне, значит, было всего два месяца от роду. Что же она в таком случае делала ночью на ранчо?
Вопрос его ошеломил, но он быстро оправился.
– Забыл совсем. Слушайте, я же должен…
– Сомневаюсь, что вы когда-нибудь что-нибудь забываете, Рид Ламберт, хотя и притворяетесь очень старательно. Что она там делала? Пожалуйста, ответьте.
Он встал. Алекс тоже встала.
– Джуниор пригласил ее на ужин, вот и все.
– По какому-то особому случаю?
– Спросите у него.
– Я спрашиваю вас. По какому случаю? И не говорите, что не помните.
– Может, он ее пожалел.
– Пожалел? Почему?
– Потому что сидела в четырех стенах с ребенком и никуда не выходила. От ее светской жизни остался один пшик. Господи помилуй, ведь ей было всего-то восемнадцать.
Он обогнул Алекс и направился к двери.
Но Алекс ставить на этом точку не собиралась. Он хотел отделаться банальным объяснением. Не выйдет. Она ухватила его за руку и заставила повернуться к ней.
– А вы в тот вечер тоже у них ужинали?
– Да. – Он резко выдернул руку.
– И пробыли там весь вечер?
– Ушел перед десертом.
– Почему?
– Не люблю вишневый пирог.
Она застонала с досады.
– Ответьте, Рид. Почему вы ушли?
– У меня было свидание.
– С кем? Она по-прежнему живет в этом городе?
– Какая, черт возьми, разница?
– Она – это ваше алиби. Я хотела бы с ней поговорить.
– Забудьте. Я ее в это дело втягивать не стану ни За что.
– Возможно, все-таки придется; или же вы откажетесь от дачи показаний, сославшись на Пятую поправку, и тогда станет ясно, что вы что-то скрываете.
– Вы что, не отступаете никогда? – оскалившись, спросил он.
– Никогда. В ту ночь вы вернулись на ранчо?
– Нет.
– Совсем не вернулись?
– Совсем.
– Даже поспать?
– Я же сказал вам, у меня было свидание. – Он придвинул свое лицо так близко, что она ощутила на губах его дыхание. – А она была – огонь.
Он кивнул головой, словно подтверждал сказанное, и повернулся к двери.
– Мне пора в суд. Закройте дверь, когда будете уходить, ладно?
– Мисс Гейтер?
– Да. В чем дело?
Алекс не испытывала потребности в гостях. Последняя стычка с Ридом лишила ее сил. После вчерашнего нервы у нее были на взводе. Хотя Рид правдоподобно объяснил убийство этого Хикама, хотя она тоже пыталась рассуждать здраво – ничто не могло убедить ее, что ей не грозит опасность.
Поэтому, когда в дверь ее номера постучали, она, крадучись, подошла и посмотрела в глазок. На пороге стояла незнакомая, но с виду как будто безобидная пара. Алекс открыла дверь и выжидающе взглянула на них.
Мужчина внезапно протянул руку. Алекс, вздрогнув, отскочила.
– Преподобный Фергус Пламмет, – представился тот. Чувствуя себя преглупо, Алекс пожала ему руку.
