Голос с небольшим грузинским акцентом звучал по-русски. От радости мы чуть не подпрыгнули. Такой удачи никто не мог и ожидать. Сколько в ней сплелось «случайностей»! По лестнице с окошком в монастырской стене ходили очень редко. И надо же было так случиться, что именно в ту минуту, когда мы завернули за угол, по ней с керосиновой лампой в руке поднимался наемный рабочий. «Случайно» этим рабочим оказался понтийский грек из Грузии, который услышал и понял русскую речь. Он усадил нас за стол под старыми сводами из красного кирпича, принес большое глиняное блюдо с овощами и зеленью, нарезал вкусного белого хлеба грубого помола, а затем разлил по кружкам красного вина из почерневшего от старости керамического кувшина. Тут нам показалось, что мы оказались в Грузии с ее прежним радушием и гостеприимством. Но самым невероятным совпадением было то, что этот парень оказался братом нашей нежданной помощницы из Фессалоников — Нины! Невольно подумаешь: не слишком ли много «случайных совпадений»?
Вспоминая о том, что всё это происходило с нами едва ли не ежедневно в течение всего нашего паломничества по Святой Горе, мы просто были вынуждены сделать вывод, что здесь, на Афоне, ничего не совершается случайно. И в те моменты, когда более всего нужна помощь, посылается именно тот человек, который может ее оказать. Ну, а Кто посылает эту помощь — догадаться не трудно.
Так было и в этот раз. Вновь мы ощутили невидимую помощь Святогорской Игуменьи, когда неожиданно встреченный нами грек-рабочий отправил нас в совершенно неопределенном направлении. Пошли-то мы, можно сказать, наобум, в темноту. И — о чудо! — вышли прямо на полицейский домик! Громко скрипнула входная дверь… Неожиданно увидев перед собой двух мокрых бородачей, полицейские, похоже, не на шутку перепугались. Они никак не ожидали, что холодной дождливой ночью, когда не видно даже своей вытянутой руки, их может кто-нибудь побеспокоить. Лица их вытянулись от неожиданности, а глаза сделались совсем круглыми. Молча они смотрели на нас с таким ужасом, словно видели привидение. Взгляд одного из них вдруг метнулся к столу, на котором лежал ремень с кобурой, но отец дьякон предупредил это движение и спокойным голосом обратился к нему по-английски:
— Не могли бы вы позвонить в монастырь и попросить открыть нам ворота. Мы — паломники из России. Заблудились в горах. Помогите нам.
Облегченно выдохнув, полицейские заулыбались, а заметив, что мы насквозь промокли, любезно предложили нам выпить по чашечке кофе. Пока один из них варил кофе на какой-то спиртовке, другой вел по телефону переговоры с монастырем… А в это время отставший от нас Антон брел еще где-то по темной тропе среди кустарников и каких-то вьющихся растений. Мы, конечно, начали уже волноваться за него. А вдруг он заблудится в темноте и уйдет совсем по другой дороге неизвестно куда! Заранее решили: как только откроют ворота, оставим вещи — и один из нас отправится с фонарем встречать его.
И вот мы подходим к только что открытым по нашей просьбе воротам и видим: Антон уже ждет нас там и широко улыбается. Царица Небесная вывела его прямо к надвратной башне монастыря. Действительно, это воспринималось как чудо, потому что найти монастырь было практически невозможно, а вот заблудиться в темноте не составляло никакого труда. Представьте же теперь изумление Антона, когда он подходил к башне, прекрасно понимая, что ворота должны быть обязательно закрыты. И вдруг на его глазах они… стали открываться! Воспринималось это как нечто невероятное, как настоящее чудо! Правда, это второе чудо мы устроили с помощью телефонного звонка. И все же во всем нашем ночном приключении ясно ощущалась помощь Пречистой Владычицы!
Когда мы вошли под арку, оказалось, что в громадной башне — невероятно длинный проход, а в конце — еще одни ворота. И, конечно, можно было бы стучать в них до скончания века… ну, до утра — уж точно. Без телефонного звонка мы бы в монастырь, безусловно, не попали.
Надо сказать, что такой жесткий распорядок в афонских монастырях вовсе не случаен. Монахам надо хотя бы 2–3 часа отдохнуть перед службой, ведь они молятся всю ночь напролет, а после окончания службы и краткого отдыха идут на послушания. Мы же (нам было очень стыдно) пришли в третьем часу ночи будить монастырь…
Но вы бы видели, с какой любовью нас приняли! Ни малейшего намека на то, что мы не ко времени. Казалось бы, по-человечески, реакция должна была быть такой: «Мы вас, конечно, примем, куда денешься?! Но как же вы некстати!.. Сейчас этим полуночным паломникам надо еду разогреть, накрыть на стол, накормить. И это — в то время, когда можно было бы спокойно помолиться у себя в келье и лечь отдыхать…»