– Но мои долги… – Барон в сердцах пнул дверь ногой.
– Это не мое дело, – отрезала супруга, и он услышал стук каблучков. Мерзкая тварь не собиралась с ним больше разговаривать. Вздохнув, Вольдемар поплелся по лестнице вниз. По дороге к дому в голову неожиданно пришла мысль, показавшаяся спасительной. Он не верил, что баронесса станет снабжать его деньгами. Она пообещала не дать ему подохнуть с голоду, чтобы сейчас, сию минуту от него избавиться, а потом, если он вздумает докучать ей, обратится к влиятельным знакомым. Остен-Сакен заскрипел зубами и, слегка пошатываясь (ему удалось перехватить пару бокалов красного вина), побрел к Осташеву. Он подумал, что только его близкий приятель способен помочь ему.
Осташев молча слушал друга, развалившегося в кресле и закутавшегося в плюшевый плед. Размахивающий руками Вольдемар напоминал ветряную мельницу, которая прокатила Дон-Кихота с конем на своих мощных крыльях, ругался, брызгал слюной.
– Эта тварь дала мне всего тысячу – представляешь? Я продался уголовнице за тысячу. Уверен, она оставила с носом тебя и начальника тюрьмы, своего обожателя. Ведь так, мой друг?
Осташев поморщился. Он впервые в жизни чувствовал себя одураченным – и кем? Слабой женщиной. Никогда ни одна баба не оставляла его в дураках. Впрочем, это особенная баба, мошенница. Интересно, сколько одураченных ею ходит по столице?
– Ты прав, я ничего не получил. – Он вспомнил растерянные глаза начальника тюрьмы, когда сегодня явился к нему за обещанным вознаграждением. – Это дело оказалось невыгодным, но мы с тобой уже ничего не решим.
Владимир захлопал ресницами, его красноватые глазки засверкали.
– Это дело может стать очень даже выгодным, если ты мне поможешь.
Юрий поморщился:
– Как? Сообщить в полицию?
Барон выставил вперед палец с грязным ногтем:
– Вовсе нет. – Он придвинулся ближе, обдавая приятеля перегаром. – Ее нужно убить.
Осташев открыл рот и затрясся:
– Да ты в своем уме?
Остен-Сакен закивал, круглая голова болталась на тонкой жилистой шее.
– Очень даже в своем. Как только эта тварь умрет, я стану единственным наследником. – Он снова дыхнул приятелю в лицо, и тот закашлялся от терпкого запаха. – Друг, у тебя есть знакомые, которые могут обстряпать это дело. Помоги, а я в долгу не останусь. Сколько тебе обещал начальник тюрьмы? Я заплачу вчетверо больше. Моя женушка богата, как Крез.
– Если полиция узнает… – прошептал Осташев, пытаясь подавить в себе желание помочь другу. – Ты об этом подумал?
